Режим черной магии - Ким Харрисон

— Для меня бы не сделали исключение, — сказала я печально, зная, что я права. — Нравы сейчас совсем уже не те.

Начисто лишенная хорошего настроения, я вошла в квартиру Ника. Переступая порог единственной большой комнаты, я потерла демонскую метку, полученную в ту ночь, гадая, не то ли единственное решение полностью определило мою дальнейшую жизнь. Отчего кривит губы Пирс, я понятия не имела. Не в обиталище Ника тут дело, оно вполне симпатичное. Вполне. Жилье как жилье.

Это была угловая квартира с окнами на две стороны и стойкой комнатных растений под люком в потолке в кухне. Джакс уже пылил среди этой зелени, и в квартире пахло, как в оранжерее: зеленым и растущим. Вылинявшая кухня, маленькая и чистая.

— Будьте как дома, — сказал Ник, демонстративно кладя ключ на кухонный стол и садясь, чтобы снять грязные кроссовки.

Я прошла дальше. Пирс закрыл дверь. Черные туфли его медленно повернулись на жестком ковре. Одна большая комната с трехсекционной ширмой, чтобы как-то ее разделить. Полки на стенах между окнами, на каждой полно вещичек, которые я бы назвала мусором, если бы не знала, что они скорее всего бесценны. Не могла не задаться вопросом: была ли у Ника эта квартира до нашего разрыва?

Гостиная представляла собой диван перед большим телевизионным экраном, привинченным к стене. От окон ее закрывала ширма. Рядом с ней в углу — тоже из окон не видно — находилась стопка дорогостоящей аппаратуры — все черное и серебристое, свалено так, будто ничего не стоит. В последнем углу между двумя окнами лежал на двухфутовых шлакоблоках большой лист пластика, — очевидно, основа круга, где нет труб или проводов. Рядом с приподнятым камнем — запертый ящик. Совершенно ясно, что это все — для вызова демонов, и Пирс, пришедший к тому же заключению, неодобрительно поджал губы.

А черной магией, значит, заниматься можно?

— Тут хорошо, — сказала я, бросая сумку на диван.

Осторожно сев на край, оббитый выцветшей тканью, я сбросила с плеч пальто. Здесь было тепло — ради Джакса, — и по окнам тек конденсат.

Ник с довольным видом отошел от холодильника с бутылкой воды в руке.

— Пирс, хочешь пива? — спросил он, бросая бутылку мне.

Вода булькнула в моей руке, и я поставила ее на журнальный столик, не открывая. В голове мелькнули мысли о приправах в Алькатрасе.

Пирс не отводил глаз от этажерки с кожаными книгами, щурился, держа руки за спиной, читая названия. Значит, это обычные книги заклинаний: у демонских книг названий нет.

— Нет, я имею намерение оставаться в ясном уме, — сообщил он, не повышая голоса.

Решив, что Ник не станет магически заряжать для меня воду, я щелкнула крышкой и глотнула. Мой взгляд упал на статуэтку инкского божества, и я неспешно подошла к этой уродине.

— Настоящее?

Ник стоял, скрестив ноги, прислонившись к кухонному столу.

— Смотря кого спросить.

Смотря кого спросить, передразнила я его про себя. Болван.

Пирс вынул руки из-за спины, потрогал длинный кривой нож, лежащий на деревянной полке перед книгами в кожаных переплетах. Почти кинжал, а не нож.

— Настоящее, — сказал он, вертя и рассматривая подробности гравировки.

— Правда? — С рассчитанной небрежностью Ник отодвинулся от стола и успел раньше меня к Пирсу, взял у него нож из рук. — Я его нашел на распродаже чьего-то наследства. — Ложь до отвращения легко слетала с его губ. — Хозяйка сказала, что эта штука принадлежала капитану, отказавшемуся плыть обратно в Англию. Мне нож показался красивым. Когда-нибудь, может, узнаю, что означают слова на рукоятке.

Положив нож на полку повыше у нас над головами, он поставил пиво на журнальный столик и двинулся в спальню, обозначенную большой складной ширмой.

Слова на рукояти были латинские, и, хотя я не могла их прочесть, но Пирс, судя по его мрачному лицу, смог.

Усталая, я обернулась к большому телевизору на стене.

— Я бы предположила, что ты должен беспокоиться насчет норов, — сказала я, оглядывая сложенную под ним аппаратуру. Какой-либо охранной системы я не видела, и хотя Джакс лучше любого детектирующего устройства, известного людям или колдунам, двадцать четыре часа в сутки он здесь не присутствует.

— С тех пор, как первый из них получил сердечный приступ в коридоре, не беспокоюсь, — ответил Ник.

Я обернулась — он вытащил из комода рубашку и бросил ее на кровать.

Флейтой прозвучал из угла кухни голос Джакса:

— Этот идиот прямо в охранное заклинание влепился, кретин! Три дня еще воняло горелым волосом. Ох, Энни ругалась!

Ощутив тошноту, я села на диван к нему спиной. Так вот почему Джакс полетел вперед. Снова взяв себя в руки, я как бы случайно достала амулет-детектор сильной магии, светящийся едва заметным, почти отсутствующим красным светом. Защита, которую поставил Ник, даже не активированная была достаточно злобной.

— Создал себе репутацию? — не удержалась я от ехидства.

Ник одним плавным движением снял с себя рубашку:

— Не такую плохую, как у тебя.

Пирс в гневе обернулся, но ничего не сказал, увидев тело Ника в рубцах и шрамах. Я и забыла, что он весь изрезан. Глубокие порезы, которые не лечили толком или вообще предоставляли зарастать самим, перекрещивали грудь и плечи причудливым узором. Большинство из них, наверное, осталось от крысиных боев, где мы и встретились. Но еще сильнее впечатлял новый демонский шрам с двумя полосами на плече. Ник отвел глаза в сторону, поняв, что я его видела. И быстро натянул легкую футболку.

Я в раздражении скрестила руки на груди и села обратно на диван, таращась на черный экран телевизора. Воцарилось неловкое молчание, нарушаемое только стрекотом крыльев Джакса. В почти зеркале телевизора я видела, как Ник сел на край кровати, натягивая синие рабочие штаны поверх трусов. Интересно, не эта ли пара на нем была, когда он мне помогал проникнуть в имение Трента. Может, я ничем не лучше его.

— Ванная за кухней, — сказал Ник, вставая и поправляя лямки на плечах. — Под кроватью запасные одеяла — на случай, если станет холодно или если вы не спите вместе и кому-то из вас захочется на диван.

С отвисшей челюстью я обернулась к нему, глядя возмущенными глазами. Пирс оторвался от стойки с пуговицами доиндустриальной эпохи, напрягся, оглядывая Ника из-под распущенных черных локонов.

— Рэйчел — леди, сэр, а не авантюристка. Не будь я связан необходимостью соблюдать хорошие манеры в ответ на оказанную вами любезность, я бы знал, как вам ответить немедленно.

Ник ничего не сказал, не проявил никаких эмоций. Не глядя, он открыл верхний ящик, провел рукой по крышке комода, сбрасывая все туда. Обернувшись, вытащил что-то из кармана пальто, бросил туда же, прикрывая телом, чтобы мы не видели.

— Рэйчел — не леди, — ответил он, со стуком задвигая ящик. — Она — ведьма, охочая и готовая. Со сколькими ты спала, Рэйчел? Дюжина, две?