Смертельная ночь - Хизер Грэм

— Миссис Флер…

— Зовите меня Лили.

Однако у него было чувство, что она сказала это машинально. Она не хотела, чтобы он называл ее Лили. Она вообще не хотела с ним разговаривать. Она хотела, чтобы он ушел.

— Миссис Флер, я знаю, как вы добры, — сказал Эйдан. — Мне жаль, что приходится вас беспокоить, но мне нужна ваша помощь, чтобы выяснить, что произошло с Дженни Трент.

— И чем я могу вам помочь? — спросила она, как будто немного смягчившись.

— Мне нужен список постояльцев, проживавших у вас в одно время с Дженни.

— Подождите-ка.

Она не захлопнула дверь, но и не пригласила его войти. Когда через минуту она вернулась, в руках у нее был отпечатанный лист бумаги.

— Вот, возьмите, — она протянула ему список, — это копия журнала регистрации.

— Вы знали, что я приду и попрошу вас об этом?

— Ко мне приезжал полицейский и спрашивал о том же. Еще он сказал, что у вас есть право на расследование этого дела. Я подумала, что если он приезжал, то приедете и вы.

— Спасибо. Кстати, как звали полицейского?

— Ой, да это был Хэл, — отмахнулась она. — Я всю жизнь с ним знакома.

— Хэл Винсент.

— Конечно. Он у нас самый лучший.

— Не сомневаюсь, — улыбнулся Эйдан. Он поблагодарил ее еще раз и ушел.

— Давай я тебе погадаю, Кендалл, — предложил Мейсон, когда под конец дня стало тихо и они занялись уборкой, готовясь к закрытию.

Кендалл поставила кофейную чашку в раковину. Она так и не сказала Мейсону о том, что ей подкинули куклу вуду. Когда она пришла, в салоне было многолюдно — как обычно по пятницам. Они были так заняты, что пришлось звонить Винни и просить его сбегать в булочную за дополнительной выпечкой.

Винни с радостью согласился — потому, наверное, что был должен ей сорок долларов. Или просто по дружбе. Он даже остался, чтобы помочь им.

— Ты, значит, хочешь ей погадать? — спросил он Мейсона.

— Хочу.

— А я — нет, — отрезала Кендалл, сама не зная почему — то ли потому, что не верила, то ли потому, что, наоборот, верила в гадание.

Взяв один из хрустальных шаров с полки, Винни пристально уставился в него.

— Я вижу кого-то высокого, темноволосого, симпатичного — и подозрительного, даже опасного — человека, который поведет нашу принцессу на бал. Угадайте, кого еще я вижу? Ее будет сопровождать самый потрясающий лакей на свете — он красавец и талант, настоящий секс-гигант. И зовут его Винни.

— Что вообще происходит? — удивился Мейсон.

Винни поставил шар на место.

— Благотворительный вечер завтра в аквариуме. Кстати, Кендалл, я нашел себе замену, так что я иду!

Мейсон с обидой покосился на Кендалл.

— Вы с Винни идете, а мне ты даже не сказала?

— Мейсон, когда бы я успела? Нам с тобой за целый день было некогда и парой слов перекинуться.

— Ты сказала мне даже больше, чем пару слов! «Мейсон, убери со стола! Мейсон, они хотят кофе. Мейсон, проведи сеанс, а я постою у кассы». И все в таком роде.

— Ладно-ладно, — засмеялась Кендалл, — только не смотри на меня глазами щенка, которого выгнали под дождь. Ты тоже приглашен.

— Правда? — повеселел Мейсон. — Здорово. Но это же благотворительный вечер. Мне неудобно не платить за билет. А может быть, Флинны нахватали бесплатных пригласительных? Какова наглость!

— Нет, они купили двадцать билетов, чтобы раздать, — объяснила Кендалл.

Мейсон и Винни переглянулись.

— Она на него запала, а, Винни? — сказал Мейсон.

— Пойди разберись.

— Ты назвал его симпатичным, — напомнил Мейсон Винни, — а он тебя хотел в тюрьму засадить.

— Он подозревал меня, — поправил его Винни, — сначала. Но больше не подозревает. Правда, Кендалл?

— Я не знаю, но думаю, что если ты будешь с ним откровенным, то и он с тобой будет откровенным.

— Нет, ты все-таки на него запала, — подмигнул ей Мейсон.

Кендалл не стала глотать эту наживку.

— А ты бы лучше был с ним повежливее, поскольку он дает нам билеты.

— Значит, мы встречаемся у тебя в субботу после работы и едем все вместе? — спросил Винни.

Она не сразу ответила, не зная, как сказать им, что она едет на ночь — а может и не только — на плантацию Флиннов. Но потом сообразила, что завтра после работы все равно надо будет зайти домой, чтобы переодеться.

— Да, конечно, встретимся у меня. Вечер начинается в восемь, и Эйдан тоже должен приехать к началу.

Кендалл уже закрывала салон, когда подошли Эйди и Ребекка. Они были не по записи. Кендалл подумала, что они просто проходили мимо и зашли поздороваться, но Ребекка сказала:

— Мама хочет тебя на минутку. Просто поговорить.

Эйди так взволнованно смотрела на нее, что Кендалл тут же согласилась и повела старушку в дальнюю комнату. На гадальные карты, лежавшие на столе, она старалась не обращать внимания.

— Мне приснился сон, — сообщила мисс Эйди, когда они уселись за стол.

— Нам всем снятся сны, — улыбнулась Кендалл. — Мне и самой этой ночью приснился потрясающий кошмар. Но сны есть сны, мисс Эйди. Иногда в них отражаются события прошедшего дня, иногда — наши страхи. Вы беспокоитесь о том, что сказал вам доктор Линг?

— О себе я нисколько не беспокоюсь, — отмахнулась мисс Эйди. — Ты помогла мне, Кендалл Монтгомери, и я тебе очень благодарна. О тебе-то я и беспокоюсь.

— Обо мне? — переспросила удивленная Кендалл.

Эйди подалась вперед с решительным лицом.

— Ты знаешь, почему Амелия не отписала плантацию тебе?

Кендалл умоляющим жестом воздела руки вверх.

— Потому что я не могу себе позволить ремонт и содержание дома, это во-первых. И во-вторых, я не принадлежу к семейству Флинн.

Эйди покачала головой:

— Нет, не потому, детка. Совсем не потому. Амелия знала, что ты способна сделать все.

— Мисс Эйди, скажите, пожалуйста, что случилось? Я не хочу заставлять вас волноваться.

— Этой ночью мне приснилась Амелия, — сказала Эйди.

— Вы, наверное, вспоминали о ней перед сном?

— Нет, ни единого разу, клянусь. Она явилась мне во сне, потому что знала, что если она явится наяву, то я решу, что спятила на старости лет.

— Расскажите мне ваш сон, — попросила Кендалл.

Эйди снова подалась вперед и взволнованным голосом заговорила:

— Она сказала, что на плантации нечисто. Что так было не всегда, хотя всегда были духи. Но это были духи добрых людей. Но недавно что-то изменилось. Она поняла это только к концу, когда сама готовилась перейти в мир иной. Она сказала, что слышала испуганный плач, будто кто-то боялся этих перемен, перемен к худшему. Она не хочет, чтобы это зло коснулось тебя, Кендалл. Оттого она и приходила ко мне. Она боится и хочет, чтобы я тебя предупредила, что там есть зло, и чтобы ты была осторожна, потому что оно тебя подстерегает.