Лотерея - Ширли Джексон

Кэрол, младшая дочь миссис Тайлор, прислонившись к ограде, наблюдала за мальчиком на соседнем участке. Когда мальчик угомонился и перестал прыгать, Кэрол сказала:

— Привет.

Мальчик взглянул в ее сторону, сделал шаг назад и ответил:

— Привет.

Его мама взглянула поочередно на Кэрол, на дом Тайлоров, на своего сына и сказала Кэрол:

— Здравствуй.

Миссис Тайлор с улыбкой следила из кухонного окна за этим обменом приветствиями, а затем, поддавшись внезапному импульсу, вытерла руки полотенцем, сняла передник, вышла на крыльцо и позвала:

— Кэрол! Кэрол, милая!

Кэрол повернулась к ней, не отходя от ограды.

— Что? — спросила она недовольным тоном.

— О, здравствуйте, — обратилась миссис Тайлор к женщине, стоявшей на дорожке рядом с сыном. — Я услышала, что Кэрол с кем-то разговаривает…

— Это дети знакомятся, — слегка смутившись, сказала женщина.

Миссис Тайлор спустилась с крыльца и стала рядом с Кэрол.

— Вы наши новые соседи?

— Если только удастся вселиться, — сказала женщина, смеясь. — Переезд — это такая морока.

— Могу себе представить. Мы — Тайлоры. Это Кэрол.

— А мы — Харрисы. Это Джеймс-младший.

— Поздоровайся с Джеймсом, — сказала миссис Тайлор дочери.

— А ты поздоровайся с Кэрол, — сказала сыну миссис Харрис.

Кэрол плотно сжала губы, а мальчик спрятался за мамой. Обе женщина рассмеялись.

— Дети! — с упреком сказала одна из них.

— Так не годится! — сказала другая.

Затем миссис Тайлор указала на мебельный фургон и грузчиков, заносивших в дом стулья, столы, кровати и люстры.

— Голова идет кругом, да?

— С ума можно сойти, — вздохнула миссис Харрис.

— Помощь не нужна? — спросила миссис Тайлор и улыбнулась мальчику. — Скажем, Джеймс мог бы заглянуть к нам, пока идет вся эта возня.

— Это было бы немалым облегчением, — сказала миссис Харрис и повернулась к Джеймсу. — Ты не хочешь поиграть с Кэрол, дорогой?

Джеймс молча покачал головой, и тогда миссис Тайлор попыталась его подбодрить:

— Две старших сестры Кэрол, может быть, сходят с тобой в кино. Нравится тебе такая идея?

— Боюсь, что нет, — сказала миссис Харрис. — Джеймс не ходит в кино.

— О да, разумеется. Многие мамы не согласились бы отпустить своего ребенка, но с двумя старшими девочками…

— Дело не в этом. Просто никто из нас не ходит в кино.

Миссис Тайлор мигом сделала вывод, что слово «никто» подразумевает наличие мистера Харриса, а уже задним числом ее озадачила сама фраза.

— То есть как, совсем не ходите в кино?

— Мистер Харрис считает, что фильмы действуют на людей отупляюще, и потому мы их не смотрим.

— Понятно, — сказала миссис Тайлор. — Раз так, я уверена, что Кэрол согласится вместо кино поиграть с Джеймсом. Надеюсь, мистер Харрис ничего не имеет против песочницы?

— Я хочу в кино, — заявила Кэрол.

— А почему бы вам с Джеймсом не посидеть у нас дома? — поспешила предложить миссис Тайлор. — Ты носишься с самого утра, пора бы и отдохнуть.

Миссис Харрис колебалась, поглядывая на грузчиков. Но наконец проговорила: «Благодарю вас», — и вместе с Джеймсом проследовала через ворота во двор Тайлоров.

— Если устроиться в садике за домом, оттуда можно будет следить за рабочими, — сказала миссис Тайлор и, слегка подтолкнув Кэрол, сказала ей строго: — Покажи Джеймсу песочницу.

Кэрол с мрачным видом взяла Джеймса за руку и подвела к песочнице.

— Вот она, видишь? — сказала она и, вернувшись к ограде, принялась монотонно стучать ботинком по доскам.

Миссис Тайлор усадила миссис Харрис на садовую скамейку, а потом принесла Джеймсу совок, чтобы он мог копаться в песке.

— Как хорошо наконец-то присесть! — сказала миссис Харрис и с облегчением вздохнула. — Порой мне кажется, что переезд на новое место — это самое тяжкое из всех испытаний.

— Вам повезло с этим домом, — сказала миссис Тайлор, и миссис Харрис согласно кивнула.

— Мы рады иметь приятных соседей, — продолжила миссис Тайлор и улыбнулась лукаво. — Когда рядом живут добрые знакомые, всегда можно зайти одолжить сахарного песку или чего-то еще.

— Всегда буду рада помочь, — сказала миссис Харрис. — На прежнем месте у нас были на редкость неприятные соседи. Вроде бы все по мелочам, но эти мелочи ужасно раздражают. — Миссис Тайлор сочувственно вздохнула. — Взять, к примеру, радио, которое было включено у них на полную громкость с утра до ночи.

Миссис Тайлор на несколько секунд задержала дыхание, а потом сказала:

— Если вы посчитаете, что наше радио звучит слишком громко, только скажите.

— Мистер Харрис терпеть не может радио, — сказала миссис Харрис. — Мы сами его, разумеется, не держим.

— Разумеется, — сказала миссис Тайлор. — Никакого радио.

Миссис Харрис взглянула на нее и натянуто рассмеялась.

— Вы, наверно, решили, что мой муж слегка не в себе.

— Разумеется, нет, — сказала миссис Тайлор. — Очень многие не любят радио, взять хотя бы моего старшего племянника, хотя он и несколько иначе…

— То же самое с газетами, — сказала миссис Харрис.

Миссис Тайлор наконец поняла, что за смутно-тревожное чувство владело ею в последние минуты; точно так же она чувствовала себя всякий раз, когда имела дело с чем-то выходящим из-под ее контроля, — например, двигаясь в автомобиле по обледенелой дороге или пытаясь прокатиться на роликовых коньках Вирджинии… А миссис Харрис рассеянно смотрела на снующих туда-сюда грузчиков и продолжала говорить:

— Не скажу, чтобы мы избегали смотреть газеты — это же не фильмы, в конце концов. Мистер Харрис считает, что современная пресса отражает массовую деградацию вкуса. Просто мы не находим ничего полезного в этом чтиве.

Она с некоторым беспокойством взглянула на миссис Тайлор.

— Я вообще ничего не читаю, — сказала та, — но…

— Одно время мы даже выписывали «Новую республику»,[29]— сказала миссис Харрис. — Это было сразу после нашей женитьбы, еще до рождения Джеймса, разумеется.

— А чем занимается ваш супруг? — решилась поинтересоваться миссис Тайлор.

Миссис Харрис горделиво подняла голову.

— Он ученый. Пишет монографии.