Клуб мертвяков - Шарлин Харрис

Он, тем временем, уложил меня на пол в меньшей гостиной этой квартиры — так бережно, будто я обошлась ему в миллион долларов, и надежно запеленал меня в одеяло. Они с Эриком слушали через стену, смежную со спальней Олси.

— Ну и сука, — бормотал Эрик. Ага. Значит, Дебби вернулась.

Я закрыла глаза. Эрик издал удивленный возглас, и я снова открыла их. Он смотрел на меня, и на его лице снова появилась эта смущающая меня усмешка.

— Вчера вечером Дебби явилась в дом к его сестре, допросить ее с пристрастием насчет тебя. Ты очень понравилась сестре Олси, — шепотом пересказывал мне Эрик. — И это очень разозлило оборотня Дебби. Она сейчас при нем оскорбительно говорит о его сестре.

На лице Билла было написано полное равнодушие — его это не колыхало.

И вдруг Билл напрягся всем телом, будто сунул палец в розетку. У Эрика отпала челюсть, и он посмотрел на меня с непередаваемым выражением.

Из соседней комнаты послышался безошибочный звук шлепка — слышно было даже мне.

— Ты не выйдешь на минуту? — обратился Билл к Эрику. Мне не понравился тон его голоса.

Я закрыла глаза. Вряд ли я была готова к тому, что сейчас произойдет. Я не хотела спорить с Биллом, или упрекать его в неверности. Не хотела выслушивать объяснения и извинения.

Послышался шорох — это Билл опустился на колени возле меня. Он растянулся рядом на ковре, лег на бок и положил на меня руку.

— Он только что сказал этой Дебби, как ты хороша в постели, — ласково пробормотал Билл.

Я так быстро приняла вертикальное положение, что уже подживающая ранка на шее у меня разошлась, а в почти вылеченном боку я ощутила резкую боль.

Я зажала ранку на шее рукой и сжала зубы, чтобы не застонать. Когда я смогла говорить, то вымолвила только: — Он сказал что? Он сказал что ? — Я от гнева не могла выражаться более ясно. Билл проницательно взглянул на мое лицо и приложил палец к губам, напоминая мне, что надо соблюдать тишину.

— Никогда не было этого, — яростно шипела я. — Но даже если бы и было, знаешь, что? Так тебе и надо, ты, предатель, сукин сын. — Я не отрываясь смотрела прямо ему в глаза. Ладно, раз уж зашла речь, объяснимся сейчас.

— Да права ты, права, — пробормотал он. — Ложись, Сьюки. У тебя все болит.

— Конечно, болит, — зашипела я, а потом залилась слезами. — И мне пришлось услышать это от других, услышать, что ты просто собирался отставить меня и жить с ней! Даже храбрости не хватило самому поговорить со мной! Билл, как ты мог! А я-то, идиотка, думала, ты меня вправду любишь! — Во мне вспыхнула такая свирепость, какой я сама от себя не ожидала. Я отбросила одеяло и накинулась на него, царапая пальцами его горло.

И плевать мне на боль.

Обхватить его горло руками я не могла, так что как можно сильнее впилась пальцами и почувствовала, что ярость ослепляет меня до потери сознания. Я была готова убить его.

Если бы Билл сопротивлялся, я бы продолжала свои действия, но чем дольше я сжимала, тем быстрее гнев отступал, оставляя во мне холод и пустоту. Я оседлала Билла, а он распростерся по полу совершенно пассивно, вытянув руки по швам. Я отпустила его шею и закрыла лицо руками.

— Надеюсь, что причинила тебе адскую боль, — я говорила задыхаясь, но вполне отчетливо.

— Да, — подтвердил он, — боль адская.

Он стащил меня на пол, уложил рядом с собой и укрыл нас одним одеялом. И ласково пристроил мою голову в ямку у себя на плече.

Вот так в молчании мы пролежали не знаю сколько, хотя, может, это была минута-другая, не больше. По привычке и потому, что он был необходим мне как воздух, я прильнула к нему, хотя не могла бы сказать, нужен ли мне был именно Билл, или только интимность, которую до сих пор я разделяла только с ним. Я его ненавидела. Я его любила.

— Сьюки, — сказал он мне в волосы, — Я…

— Тихо, тихо. — Я прижалась к нему теснее и расслабилась. Ощущение было такое, будто сняли повязку, которая давно давила.

Через минуту он прошептал:

— Ты в чем-то чужом.

— Да, это мне дал вампир по имени Бернар. Дал поносить, потому что мое платье порвалось в баре.

— «У Джозефины»?

— Да.

— Как порвалось?

— В меня воткнули кол.

Он замер:

— В какое место? Больно? — Отогнул край одеяла: — Покажи.

— Еще бы не больно, — небрежно сказала я. — Адская боль. — И осторожно подняла край футболки.

Пальцами он погладил блестящую кожу. Я не могу вылечиться так, как Билл. Ему нужна одна-две ночи, чтобы залечить раны и стать таким же совершенным, как раньше. И даже несмотря на неделю пыток, в итоге он будет безупречным, как всегда. Я же на всю жизнь останусь со шрамом, независимо от того, пила ли я кровь вампира или нет. Может, шрам будет не таким уж страшным, и заживает рана с феноменальной скоростью, но неизбежна краснота и вздутие, кожа на этом месте чувствительная и нежная, и все вокруг болит.

— И кто это тебя?

— Один мужик. Фанатик. Долго рассказывать.

— Он мертв?

— Угу. Бетти Джо прикончила его двумя ударами кулака. Что-то подобное мы проходили по истории, про Поля Баньяна.

— Не слышал, — он не сводил с меня глаз.

Я пожала плечами:

— Ну, раз он уже мертв… — Билл не мог отвлечься от истории с колом.

— Допустим, сейчас мертвы уже многие. И все из-за твоей программы.

Наступило долгое молчание. Билл бросил взгляд на дверь, которую тактичный Эрик прикрыл за собой. Конечно, он изо всех сил подслушивает из соседней комнаты, ведь у Эрика, как у всех вампиров, прекрасный слух.

— Программа в безопасности?

— Да.

Билл приник дрожащими губами к моему уху и прошептал:

— Мой дом обыскивали?

— Не знаю. Может, вампиры из Миссисипи. Не было никакой возможности туда сходить, после того как Эрик и Пэм и Чоу пришли ко мне и рассказали, что тебя захватили в плен.

— И они рассказали тебе…?

— Что ты намерен бросить меня. Да. Рассказали.

— За это безумие я уже заплатил, — заметил Билл.

— Может, тебя довольно того, как заплатил ты , но не уверена, что ты заплатил достаточно, чтобы это устроило меня .

В холодной пустой комнате наступило молчание. И в гостиной тоже было тихо. Я надеялась, Эрик продумал наши ближайшие планы, и рассчитывала, что в них входит отъезд домой. Не имеет значения, что произошло между Биллом и мной, я хотела домой, в Бон Темпс. Я хотела вернуться на работу, к друзьям и увидеть брата. Может, он не Бог весть какой брат, но — это все, что у меня есть.