Демоны ночи - Алексей Атеев

– Да тот же Бурышкин. Допускаю: шаманка настоящая. Вот с ее помощью… Эти полудикие колдуны и колдуньи действительно владеют некоторыми секретами. Разбираются в свойствах растений. А среди грибов и трав достаточно галлюциногенов.

– Поначалу, еще до знакомства с Бурышкиным, я думал про галлюциногены. Ведь в первый раз я тоже видел всякую чертовщину… В тот раз кто меня отравил? А этот ваш пациент С.? Он что, тоже жертва наркотиков? Но самое главное: зачем я им нужен?!

– Успокойтесь. Ну, может быть, и не Бурышкин…

– Вы не верите в существование демонов?

Лидия Михайловна неопределенно пожала плечами:

– Как вам сказать…

– Понятно, не верите! Думаете, я тоже того?.. Свихнулся?!

Она успокаивающе положила свою ладонь на его руку.

– Расслабьтесь, Павел Борисович. Никто вас сумасшедшим не считает. Вы лучше скажите: у вас есть какие-нибудь пожелания?

– Я вот что думаю. Может быть, все дело во мне самом? Если бы вы попробовали провести со мной гипнотический сеанс?

– На предмет?..

– Ну, это… Как ее?.. Регрессия! Возможно, причина моих проблем именно в ней. То есть в тех, чьи жизни… – Павел окончательно запутался и замолчал.

– Я вас поняла, – отозвалась Лидия Михайловна. – Говоря понятным языком, вы желаете понять, не являются ли ваши прошлые жизни причиной нынешних страданий.

– Именно!

– Хорошо, давайте попробуем. Только предупреждаю: результат может быть неутешителен для вас.

– Согласен я… На все согласен!

– Тогда пройдемте со мной. – Лидия Михайловна поднялась и подошла к стене. Она нажала на какую-то невидимую кнопку, дубовая панель отъехала в сторону, и открылся проход. Она щелкнула выключателем, и Павел увидел, что стоит на пороге просторной комнаты, стены которой частью укрыты вьющимися растениями, а частью завешаны абстрактными картинами, являющимися словно продолжением этих растений. Тут же стоял небольшой столик и два кресла по обеим его сторонам. – Садитесь. – Лидия Михайловна указала на одно из кресел, потом она принесла из кабинета диктофон и положила его на стол.

– У меня тоже есть, – спохватился Павел и извлек из кармана собственный диктофон.

– Очень хорошо. Запишем на оба. Итак, сейчас вы подвергнетесь воздействию гипноза. Постарайтесь расслабиться. Думайте о чем-нибудь приятном. Теперь встаньте. Смотрите на картину. Да-да, вот на эту.

Павел уставился на полотно, на котором оранжевые и бледно-зеленые шары и треугольники составляли причудливый узор. Через пару минут созерцания ему показалось, что шары и треугольники начали медленно двигаться в хаотическом танце.

– Продолжайте смотреть на картину, – произнесла за спиной Лидия Михайловна.

В комнате вдруг зазвучала негромкая музыка, идущая, казалось, со всех сторон. Мелодия была как будто латиноамериканская, с очень быстрым ритмом, создававшимся обилием ударных инструментов, на их фоне медленно солировала гитара.

Хозяйка подошла к Павлу сзади и положила свои руки ему на плечи.

– Вы видите весенний сад, – тихо произнесла она, – полный цветов. Дует теплый ветерок, цветы качают своими головками, они словно что-то шепчут, убаюкивают… Вам хочется спать. Вы засыпаете, засыпаете…

Павлом и впрямь овладело сонное состояние. Он громко зевнул.

– А теперь вы пробуждаетесь. Голова снова свежа.

Наш герой встрепенулся, стряхивая одурь.

– Неплохо. Вы легко поддаетесь внушению. Давайте попробуем еще раз. Положите ладони на стол, смотрите мне в глаза. Расслабьтесь. Представьте, что вы и этот стол – одно целое. Не отвлекайтесь. Смотрите на меня. Вы чувствуете, что ваши ладони являются продолжением стола. Так? Так?!. Вы это ощущаете, не правда ли? Теперь попробуйте оторвать руки от поверхности. У вас ничего не получается! Еще раз! Еще!!! – Голос Лидии Михайловны вибрировал от напряжения. – Последняя попытка!

Павел пытался оторвать ладони от столешницы. Ничего не получалось. Это было в высшей степени странно.

– А теперь… – Она щелкнула пальцами перед лицом Павла. – Теперь ваши руки свободны. Отлично. Вы – чрезвычайно благодатный объект для гипнотизирования. Итак, приступаем к основной части нашего эксперимента. Я включаю диктофоны. Расслабьтесь. Представьте, что вы сидите в реке, привалившись спиной к камню. На песчаном дне маленькой речки. Ярко светит солнце, вокруг изумрудная зелень, вас мягко обдувает поток теплого воздуха, над головой летают бабочки и стрекозы. Вода поднимается все выше, вот она доходит до вашей шеи, еще выше… до подбородка, выше… Но вы не тонете, а погружаетесь в сладкий сон. Вы спите, вы уже спите… Ваше настоящее «Я» погружено в транс, а вот предшествовавшее ему просыпается. Оно просыпается! Ведь так? Оно здесь или?.. Да, оно здесь!

Дальше мы воспроизводим диктофонную запись вопросов Лидии Михайловны и ответов Павла:

– Итак, кто вы и как вас зовут?

– Я Мосол.

– Мосол?

– Таково мое имя.

– В какое время вы… ты живешь?

– Не понимаю вопроса?

– Ну, что сейчас происходит?

– Ага, понял. Война. Кругом война. Все горит. Высокие каменные стены. Крепость только что взяли. Мы режем ляхов и жидов. Крики… Все вокруг кричат. И кровь… Много крови. Ляхи закрылись в костеле. Наши притащили пушку к самым его дверям. Стрельнули. Двери в щепки. Мы – туда. Бабы, девки верещат… Я хватаю какую-то ляшку, задираю ей юбки… Она дрожит… Глаза как две плошки. Шепчет что-то, вроде просит отпустить. Как же, сейчас! В ушах сережки с каменьями… Выдираю. Кровь… Она визжит.

– Тебе сколько лет?

– Годов? Не знаю. Может, двадцать… может, больше.

– А какое сейчас время года?

– Осень. Тепло, но листья желтые. Яблоками пахнет… и кровью.

– Кто командует вами?

– Батько Перебийнос. Он где-то впереди на черном рысаке.

– Что сейчас делаешь?

– Ляшку сношаю. Сопит, стерва. Возится. Не дается.

Видимо, эта сцена удручающе подействовала на Лидию Михайловну, потому что она решила прервать сеанс.

Павел с любопытством прослушал запись. Голос был его, но обладал несвойственной ему хрипотцой, да и косноязычие явно не искусственное.

– Что скажете? – спросил он у Лидии Михайловны.

Она в сомнении качнула головой:

– И не знаю…

– Но ведь откуда-то я это взял?! Кстати, когда и где, по-вашему, происходят эти события?

– Наверное, век семнадцатый. Скорее всего Украина.

– Да, наверное. Значит, тот, кем я был раньше, участвовал в каком-то восстании. Звали его Мосол. Думаете, реальное лицо?