Чернее черного - Хилари Мантел

Эл улыбнулась.

— Я скажу тебе, Колетт, я скажу тебе, что нам делать. Вернуться и сказать той женщине, что мы берем самый большой дом, который у нее есть.

Колетт внесла небольшой задаток, и через два дня они вернулись. Сюзи дежурила, но было утро буднего дня, и других клиентов не наблюдалось.

— Привет-привет. Так вы не рабочие пчелки? — поинтересовалась Сюзи. Ее взгляд скользил по ним, острый, как ножницы.

— Мы работаем на себя, — объяснила Колетт.

— Вот как, понятно. Обе?

— Да, а что, с этим какие-то проблемы?

Сюзи глубоко вздохнула. По ее лицу снова расплылась улыбка.

— Что вы, никаких проблем? Дать вам наш сборник индивидуальных советов и помощи по ипотеке?

— Нет, спасибо.

Сюзи развернула карту участка.

— «Коллингвуд», — сказала она, — это нечто особенное, в этом районе их будет всего три. Как эксклюзив, он имеет привилегированное расположение, вот здесь, на вершине холма? На данный момент у нас нет компьютерной модели, поскольку мы ждем, пока компьютер ее смоделирует. Но вы можете представить «Родней»? Со смежной дополнительной спальней?

— А как это будет выглядеть снаружи?

— Прошу прощения? — Сюзи схватилась за телефон. — Те две леди? — сказала она. — О которых я говорила? Да, те самые. Их интересует «Коллингвуд», внешний профиль? Как у «Родней»? Только прибамбасы другие? Да. Мм. Вполне обычные вообще-то. Да не на что тут смотреть. Пока-пока. — Она повернулась к Колетт. — Итак, если вы можете представить? — Она поводила указательным пальцем по рекламной листовке. — «Родней», как видите, украшен полосой декоративной штукатурки с орнаментом из морских узлов, а «Коллингвуд» — еще и иллюминаторами?

— Вместо окон?

— О нет, это всего лишь украшения.

— Они не будут открываться?

— Я проверю? — Она снова взяла трубку. — Привет! Да, хорошо. Мои леди — да, те самые — хотят знать, открываются ли иллюминаторы? Те, что на «Коллингвуде»?

Поиски ответа заняли некоторое время. Голос в ухе Эл спросил, ты в курсе, что Кэпстик ходил в море? Служил в торговом флоте, прежде чем заделался вышибалой.

— Колетт, — сказала она. И взяла ее за руку. — Похоже, Моррис встретил Кифа Кэтсика.

— Нет? — переспросила Сюзи. — Нет! Серьезно? У тебя тоже? В Доркинге? Похоже, это нашествие. Ну а что поделаешь? Живи и давай жить другим, вот мое кредо. Да. Сей секунд. Пока-пока.

Она положила трубку и вежливо отвернулась, свято веря, что подсмотрела момент лесбийской интимности.

— Какой еще Кит? — переспросила Колетт.

Элисон убрала руку.

— Нет, ничего. Все нормально.

Костяшки ее пальцев выглядели ободранными и синими от кровоподтеков. Везучие опалы застыли в своих оправах, тусклые и матовые, как струпья на подживающей ране.

Эл думала, что со строителями не поторгуешься, но Колетт убедила ее в обратном. Даже когда они договорились о базовой цене, на три тысячи ниже намеченной Сюзи, она продолжала давить, давить, давить, пока Сюзи не вспотела, пока ее не замутило и пока она не капитулировала перед требованиями Колетт — поскольку Колетт ясно дала понять, что пока она не закончит разговор, причем не получив все, что хочет, она продолжит и дальше отпугивать клиентов, что и проделывала, вытягивая шею, когда те поднимались по ступенькам, оглядывая их блеклыми глазами и отрывисто бросая: «Вообще-то Сюзи занята». Когда зазвонил телефон Сюзи, Колетт сняла трубку и рявкнула: «Да? Нет, не может. Перезвоните позже». Когда они, топая, спускались по лестнице и Сюзи заныла насчет упущенных покупателей, провожая их глазами, Колетт застегнула сумку, встала и сказала: «Я могу вернуться, когда у вас будет больше сотрудников — скажем, днем в субботу?» Сюзи немедленно засуетилась, увидев, как комиссионные уплывают из рук. Она стала любезной и покладистой. Когда Сюзи согласилась на смежную душевую во второй спальне, Колетт подписалась на встроенные шкафы. Когда Колетт засомневалась насчет двойной духовки, Сюзи предложила заменить ее многофункциональной моделью с микроволновкой. Когда Колетт — после длительных раздумий — согласилась на медные выключатели по всему дому, Сюзи так обрадовалась, что предложила бесплатный фонарь. А когда Колетт — потыкав клавиши калькулятора и пожевав губу — выбрала покрытие «под дерево» для кухни и подсобных помещений, Сюзи, потея в своей оранжевой шкурке, согласилась выстлать задний двор дерном за счет «Галеона».

Между тем Элисон плюхнулась на раскладной уголок. Я могу себе это позволить, думала она, вероятно, могу позволить. Бизнес идет в гору отчасти благодаря деловитости и блестящим идеям Колетт. Недостатка в клиентах нет, и, как говорит Колетт, надо вкладывать деньги, вкладывать на черный день. Моррис сидел в углу и отдирал от пола ковролин. Увлеченный своим занятием, он напоминал маленького ребенка: короткие ножки, выпяченное пузо, язык между зубами.

Она смотрела, как Колетт торгуется, как рубит воздух твердой ладошкой. Наконец она кивнула Эл, и та побрела вслед за подругой к машине. Колетт запрыгнула на водительское сиденье, снова вытащила калькулятор и подняла его так, чтобы Эл увидела дисплей.

Эл отвернулась.

— Скажи словами, — попросила она. Моррис наклонился вперед и ткнул ее в плечо. Парни идут, крикнул он. Ну и нахалюги! Я знал, что вы найдете меня, я так и знал, молодцы!

— Могла бы и поинтересоваться для приличия, — бросила Колетт. — Я нам штук десять сэкономила.

— Я знаю. Я просто не вижу, что на экране. Свет в глаза бьет.

— Гладкие потолки или из артекса? — пискляво спросила Колетт, изображая Сюзи. — Они думают, мы заплатим им за то, что они не будут рисовать загогулины на штукатурке!

— Наверное, выровнять штукатурку сложнее.

— Так она и сказала! А я говорю, гладкие должны быть стандартом! Тупая стерва. И кто только ее нанял такую.

Айткенсайд сказал, здесь жить нельзя. Здесь, блин, нет крыши над головой.

Дин сказал, Моррис, мы будем жить в палатках? Я как-то раз жил в палатке.

Моррис сказал, ну и как, тебе понравилось, приятель?

Дин сказал, дерьмо дерьмом.

Айткенсайд сказал, говоришь, эти их иллюминаторы не открываются, мать их? Знаете, Кифу это не понравится, это совсем не понравится Кифу.

— Великолепно, — сказала Эл. — Лучше не бывает. Мне по душе все, что не нравится Кифу. — Она протянула руку и сжала ледяные костлявые пальцы Колетт.

В то лето срубили березы и последние птицы улетели. Их песни сменил рев отбойных молотков, гудки экскаваторов, дающих задний ход, ругань подносчиков кирпичей и крики раненых, а лес уступил место искалеченному пейзажу котлованов и рвов, грязных рытвин и стоячих луж желтой воды, который через год, в свою очередь, сменится ослепительным изумрудом нового дерна, воем газонокосилок воскресным утром, звяканьем фургонов с мороженым, перестуком колес газовых мангалов по мостовой и вонью подгоревшего мяса.