Кладбище ведьм - Александр Матюхин

− Рита! — Маша захлебнулась подкатившимся к горлу криком. — Это Ритин свитер…

Она действительно это увидела! Даже не надо было закрывать глаза! Словно фрагмент из фильма, который впихнули в голову вместе с ощущениями, запахами, эмоциями, чувствами…

Маша одернула руку, отступила на шаг. Это не просто брошенная и забытая одежда. Это — воспоминания. Они лежат здесь, неряшливо сброшенные в кучу, не разобранные, погруженные во тьму и ждут, когда кто-нибудь дотронется, запустит неведомый механизм и заберет себе. Сколько их тут?

…последние мгновения умерших людей. Последние эмоции. — Сказала внутри головы Наташа, и Маша вздрогнула.

− Она умерла в этом доме, да? Ты увидела то, что увидела я?

Умерла, конечно.

− И её убила твоя баба Ряба. Воткнула острие в глаз.

А потом сломала эти ножницы и отнесла острые кончики в подвал, вместе с вещами убитой девушки

− Зачем она это сделала? Для чего?

Я пока еще не знаю

− Так узнай! — Маша вдруг разозлилась. — Она же тебя научила этому. Не зря ведь? Зачем привела сюда? Зачем это показывает? Сначала Цыган, теперь вот это…

Я не знаю, что происходит. Это не так работает. Я не вызываю призраков щелчком пальца. Просто… эти знания были во мне раньше. И сейчас они проявляются, как фотоплёнка.

Маша почесала запястье, густо покрывшееся мелкими красными точками.

− И что делать дальше? Дотрагиваться до каждой новой вещи? А если тут всех убили? Всех-всех вокруг? Как тебе такое?

Она зло схватилась за край джинсов, свисающих с коробки на уровне головы и…

Ольга Дмитриевна, потомственная гадалка, недавно купила квартиру в ипотеку во Всеволожске. Небольшая такая квартирка, однокомнатная, на солнечной стороне. Возле новостройки отличный парк, где можно было гулять вечерами, до самого заката. 

В тот день Ольга Дмитриевна припозднилась, потому что увидела кусты черники и просто не могла пройти мимо. Пока она собирала ягоды, стемнело. Когда Ольга Дмитриевна вышла на асфальтированную тропинку, кто-то преградил ей путь. Неизвестный толкнул женщину в грудь. Она не удержалась и упала, а человек насел на неё сверху, придавил к земле, начал бить чем-то тяжелым, металлическим. Ольга Дмитриевна потеряла сознание и пришла в себя только один раз, когда почувствовала, как что-то острое и плоское входит в ее правый глаз. Тогда-то она и умерла.

…поняла, что лежит на холодном полу подвала. Лампочка раскачивалась, превращая тени вокруг в бушующие волны. Джинсы, вытянутые из коробки, валялись рядом. Большие такие, синие джинсы, давно изношенные, предназначенные для прогулок, загнутые внизу. Ольга Дмитриевна купила их в девяностых и бережно носила много-много лет.

Маша неосознанно расчёсывала тело, впивалась ногтями в зудящую кожу. Боль физическая накладывалась на другую боль — от увиденного.

− Херня какая-то, − пробормотала Маша, с трудом ворочая языком. Образы в голове давили. — Что происходит? Мы точно должны находиться здесь?

Мне нужно больше информации, — голос Наташи был уставший и грустный. Голос не шестнадцатилетней девочки, а женщины, у которой за плечами столько же лет жизни, как и у этих проклятых джинсов. — Иначе всё, что мы делаем не принесет пользы. Мы никого не сможем остановить.

− Как-то не ощущаю солидарности… У меня своих проблем, знаешь ли…

Твои проблемы теперь и мои проблемы тоже. Подумай, что будет, если тебя найдут здесь.

− Сутулый?

И он тоже. И человек из администрации. Много кто обладает знаниями.

Наташа замолчала, а Маша села на полу, поджала колени, всё продолжая чесаться, чесаться, чесаться. Проклятый зуд. Откуда он? За что?

 Как найдешь в себе силы продолжить — продолжим. По одной-две вещи из каждой коробки. Этого будет достаточно, мне кажется

− Если ты не сложишь картинку из всех этих деталей, я тебя убью ещё раз, − мрачно пообещала Маша.

Смешно. Очень смешно, правда.