Готика плоти - Эдвард Ли

Нивыск подошел к телевизору.

- Мне просто повезло. Я был в общей комнате, проверяя свои подключения, когда случайно заметил этого человека, который ходил по видеокому. Поэтому я нажал кнопку записи на камере. Вот что я видел, как он делал...

Телевизор подмигнул, и вот он. "Майк" из компании по дезинсекции. На экране он распылял линию пестицида вдоль молдинга, когда быстро поставил свой баллон, огляделся, чтобы встать на колени у дивана. Он вытащил диктофон, заменил несколько дисков, а затем через минуту снова принялся распылять.

- Как вам это нравится? - удивленно спросил Уэстмор. - Зачем он нас прослушивает?

- Может, он работает на Вивику, - позировала Адрианна.

Мак нахмурился в конце стола.

- Зачем Вивике устанавливать жучки в собственном доме? Я работаю на нее, помнишь? Карен тоже. Если бы вы, экстрасенсы, выкинули что-то странное, кто-нибудь из нас тут же ей сказал бы.

- Тогда это, должно быть, полиция, - заявила Кэтлин.

- Это тоже не имеет смысла, - сказал Уэстмор. - Полиция закрыла дело Хилдрета. Это было множественное убийство и самоубийство. Все мертвы. Так где же дело? - но даже когда он говорил эти слова, он задавался вопросом: "Может быть, Вивика не единственная, кто думает, что ее муж все еще жив..."

- На самом деле неважно, кто нас прослушивал или почему, - сказал Нивыск. - Но это любопытно.

- Любопытно? - возразил Мак. - Это немного больше, чем любопытно, я думаю. Это делает меня параноиком до чертиков.

- Никто здесь ничего плохого не делает, - напомнил Нивыск. - Мы в доме по приглашению хозяйки. Никаких преступлений не совершается. Для новичков мы просто кучка чокнутых охотников за привидениями и экстрасенсов. Полиции было бы нелогично беспокоиться, даже тратить свое время.

- Может быть, это пресса, - пришло в голову Уэстмору. - Это продаст несколько больше экземпляров. "Дом убийц, расследуемый известными экстрасенсами".

Все посмотрели на Уэстмора в долгом молчании.

- Я даже не думал об этом, - сказал Нивыск. - И примечательно, что вы тот, кто это предложил. Так скажите нам, мистер Уэстмор, в какой газете вы работаете?

- Подождите минутку! - поспешил Уэстмор. - Я больше ни в какой газете не работаю, я внештатный сотрудник.

- Может, пишешь книгу как внештатный сотрудник, - добавила Кэтлин. - Это был бы блокбастер!

"О, мой длинный язык", - подумал Уэстмор.

- Но, опять же, это едва ли имеет значение, насколько это касается меня, - сказал Нивыск. - Мистеру Уэстмору нет нужды устанавливать электронные жучки, когда он уже среди нас. И не имело бы смысла рисковать, тайком привлекая постороннего человека для замены дисков, когда он мог бы сделать это сам, что гораздо безопаснее.

- Спасибо, - с облегчением сказал Уэстмор.

Нивыск продолжил:

- Мы не должны позволить этому инциденту с подслушиванием отвлечь нас от нашей цели. Сегодня произошло нечто гораздо более серьезное, и нам нужно об этом поговорить.

Уэстмор огляделся. Все лица за столом помрачнели, особенно Карен.

- Что-то случилось?

- У меня было одно из того, что было у Кэтлин и Адрианны, - сказала ему Карен.

- Одно из чего?

- Парапланарное изнасилование, - ответил Нивыск для Уэстмора. - Дискорпоративное сексуальное насилие.

"Вот снова", - подумал Уэстмор.

Но Карен выглядела угрюмой, надломленной. Он знал, что она не очень верит во все эти экстрасенсорные штуки - она могла принять это или нет - и она совсем не казалась тем типом, которым можно манипулировать силой внушения. Она выглядела действительно потрясенной.

- Так где это произошло? - спросил он.

- Внутренний двор, - она поморщилась, думая об этом. - Вероятно, это был просто сон.

- Это был не сон, - Кэтлин почувствовала уверенность. Затем она задала, казалось бы, не относящийся к делу вопрос: - Во что ты была одета?

Плечи Карен поникли.

- Ни во что. Я загорала. Никого не было рядом, поэтому я все сняла.

- Привлекающий образ? - спросил Нивыск.

- Думаю, да, - сказала Кэтлин. - Этот дом очень сексуальный. Мы все почувствовали это в ту минуту, как вошли. Когда я делала аломанс на кладбище, я была голой.

- А когда я делала внетелесное путешествие на мне были только бюстгальтер и трусики. Когда я вернулась, их уже сняли.

"Может, ТЫ их сняла", - подумал Уэстмор.

- Незадолго до того, как это произошло, - напрямую спросила Кэтлин Карен, - ты думала о чем-то сексуальном? Всякий раз, когда я гадаю, провожу сеанс или пытаюсь установить контакт, я вспоминаю какой-то приятный сексуальный опыт в моем прошлом, не потому, что я пытаюсь что-то вызвать, но это иногда настраивает пси, делает мою восприимчивость более острой.

- Я делаю то же самое перед внетелесным путешествием, - призналась Адрианна. - Я уже много лет воздерживаюсь от оргазма, мне приходится, но сексуальные мысли всегда настраивают мои чувства, помогают мне легче выскользнуть из тела.

Уэстмор был ошеломлен разговором.

"Воздерживаюсь от оргазма? Думаю о сексе, чтобы настроить "пси"? Господи".

Это была не совсем светская болтовня на званом ужине. Он не мог в это поверить. И они все были серьезны.

- А как насчет тебя, Карен? - спросила Кэтлин.

- О, боже, - Карен выглядела смущенной; если бы не загар, она бы покраснела. - Да, я думала о сексе перед тем, как уснуть.

- Секс с кем-то конкретным? - спросил Уиллис, наливая себе лимонада.

- Секс с Хилдретом или с любым из мужчин, которые здесь умерли, или с любой из женщин? - спросила Кэтлин.

- Боже, нет! Какая разница, с кем?

- Веришь или нет, - вмешался Нивыск, - это может быть важно. В таком месте, как это? Некоторые из самых сильных человеческих эмоций связаны с сексуальным влечением, и то же самое может быть верно для любых соответствующих нечеловеческих эмоций или бестелесных эмоций. Этот дом заряжен, что, по-твоему, означает, что он полон духов. Отрицательных духов и, вероятно, очень сексуальных духов.

Уэстмор просто сидел и слушал. В обычное время он бы усмехнулся. Но сейчас?

- Ладно, - призналась Карен. - Я... фантазировала. О Уэстморе.

Теперь Уэстмор покраснел.

"Это просто прелесть..."

Никто больше не был ни капельки удивлен. Они слушали, серьезные.

- Ты спала в этот момент? - спросил Уиллис.

Он подвинул кувшин с лимонадом Уэстмору, который заметил, что мужчина все еще был в трикотажных перчатках.