Пленённые бездной - Тая Север

Мы беспрепятственно миновали барьер. Я отпустила тени, чувствуя, как дрожат руки и ноги. Сознание едва держалось, но я не позволяла себе упасть.

Оглянулась, чтобы в последний раз взглянуть на это место. Здесь я оставляю всё: робкие ростки того, что начало зарождаться между нами. Когда мы встретимся вновь, в его взгляде уже не будет той нежности.

Я тряхнула головой, пытаясь вытравить из памяти воспоминания — о нём, о нашей близости, о том, как он называл меня. Всё это время я считала его обращение пустой кличкой, глупой шуткой. Как же я ошибалась… Осознание ударило с новой силой, и боль скрутила изнутри.

Но сколько бы я ни старалась оттолкнуть эти мысли, они уже пустили корни — глубоко, навсегда вросли в моё сердце. Вырвать их теперь означало бы разорвать саму себя.

Ненависти больше не было — как ни пыталась я разжечь её в душе. Может, не стоило трогать Ирму? Ушла бы, убедив себя, что Айз — предатель. Так было бы проще… наверное.

Протянула руку вперёд. Первые лучи заходящего солнца коснулись кожи. Словами не передать это ощущение. Огромная брешь в стене пещеры вела нас на поверхность.

— Даже не верится, что мы выбрались, — мягко усмехнулся Келен. В солнечном свете его кожа казалась непривычно бледной, почти прозрачной.

Я ступила на голую землю — ни травинки, ни малейшего признака жизни. Вокруг сгущался плотный туман.

— Я снова подвела нас, солнышко. Из‑за того, что я сделала, мы так и не узнали ничего о камне. Теперь даже не представляем, как его искать, каков он… — Я покачала головой, ощущая тяжесть неудачи.

— Ничего, справимся. Посмотри на нас — мы всё ещё живы, и это самое важное. Прошли через всё это: спустились в бездну, провели там столько времени и сумели остаться собой, — Келен обнял меня за плечи.

В этот момент я снова почувствовала рядом друга — будто он и не видел во мне монстра, будто забыл о моём поступке, не задавал лишних вопросов. Возможно, он решил оставить всё как есть.

Мы обернулись. Позади высились холмы, утопающие в молочном тумане. Никого: ни монстров, ни людей, ни даже руин города. Где мы оказались?

Впереди простирался лес. На вид тихий, спокойный — но кто знает, что скрывалось в его глубинах. Лишь святая богиня могла бы сказать, какие испытания ждали нас там.

Я поежилась — на мне всё ещё было то самое красное платье, совершенно не спасавшее от холода. Воздух пронизывал до костей: низкая температура, промозглая влажность и резкий ветер, который безжалостно трепал мои волосы.

— Нужно идти дальше, — произнёс он.

Я молча кивнула, едва сдерживая дрожь. Передвигаться в этих туфлях оказалось настоящей пыткой: с каждым шагом я то и дело подворачивала ноги, и это становилось просто невыносимым.

— Знать бы мы ещё, куда идти, — вырвалось у меня. — Может, мы в сотнях километров от Академии. И что мы скажем, когда вернёмся? — Я сильнее обхватила себя руками, пытаясь сохранить хоть каплю тепла.

— Скажем правду, — ответил он спокойно. — Нам нужно их доверие. Мы всего лишь два новобранца-неудачника, которым случайно удалось заглянуть в бездну и прикоснуться к их тайнам — ну, в основном тебе. Когда нам поверят и подпустят ближе, мы сможем узнать о Керносе, выяснить, где он находится.

Он сделал паузу, словно прокручивая план в голове:

— Первостепенная задача — попасть в отряд к Императору. Если они узнают, что мы перерождённые, нас тут же отправят в столицу. А там — больше глаз, больше информации.

— Почему ты такой спокойный? — голос сорвался, выдав дрожь, что шла откуда-то из глубины. Или от холода, или от страха. — Вдруг нам не поверят? Я читала в архиве — есть один из избранных, который может влезть в голову. Просто взять и прочитать всё.

Келен помолчал, глядя куда-то поверх моей головы, в клубящийся туман.

— Давай для начала просто доберёмся до Академии. А там… что-нибудь придумаем. Находчивости нам не занимать.

Он снова обнял меня за плечи, накинув край своего плаща. Стало чуть теплее.

— Пожалуй, ты прав.

42. Знакомый город

Несколько дней мы скитались по лесу. Оказалось, что Келен умел разводить костёр — это весьма помогло нам: огонь давал тепло в холодные ночи. С питанием дело обстояло сложнее: живности в лесу не было, он казался совершенно пустым. От голода неприятно сводило желудок. Сутки назад мы наткнулись на ручей, но сейчас жажда снова сжимала горло.

Я уже не считала нашу затею прекрасной. Отправиться в путь без припасов и в неподходящей одежде было чистой воды глупостью. Если в ближайшие дни мы не выйдем к населённым пунктам, то рискуем погибнуть от обезвоживания.

Келен оторвал половину своей накидки и отдал мне часть. Ткань не особо грела, но благодаря своей плотности хоть немного удерживала тепло. Говорить не было сил. Всё, чего мне хотелось, — лечь прямо на землю и отдохнуть. Но я не знала, смогу ли подняться после этого.

Спали мы эти дни в обнимку — иначе ночью было не выжить в пронизывающем холоде. Я не испытывала стыда: перед лицом смерти подобные чувства казались незначительными.

И вот, когда сквозь густую завесу деревьев я вдруг увидела какие‑то постройки, не смогла сдержать крика:

— Келен, смотри! Там что‑то есть! — схватив его за локоть, я остановила его.

— Я же говорил, что мы выберемся! — весело ответил рыжик. Он выглядел усталым. Даже слишком.

Наши шаги тут же стали увереннее — теперь у нас была цель.

Когда мы наконец выбрались из леса, то замерли. В глазах вспыхнула тень узнавания: это был тот самый город, где проходила наша последняя зачистка перед тем, как мы провалились под землю.

Следов убийств не было видно — лишь разруха, ещё более жуткая, чем в тот день, когда мы впервые сюда попали.

— Теперь у нас есть ориентир, — произнёс Келен. — Мы пришли, кажется, вон оттуда. Это окраина, где выступало седьмое отделение.

— Значит, шанс добраться до академии всё‑таки есть, — голос мой дрожал. Днём ранее я уже потеряла надежду. Хорошо хоть