Темные самоцветы - Челси Куинн Ярбро

— Я бы и рада, — ответила она с напряжением, — да мне никак не заставить себя.

Ракоци понял, что в ней всколыхнулись нелегкие воспоминания.

— Ксения, я никогда не причиню вам страданий, — заверил со всей возможной мягкостью он.

Она раздраженным движением взбила влажные волосы.

— Вы не можете мне это обещать.

— Могу, — сказал Ракоци. — Я ведь бесплоден.

Ксения резко поворотилась.

— Вы что же — скопец?

Три, даже еще две тысячи лет назад подобный вопрос его бы разгневал, теперь же он рассмеялся.

— Нет, дело вовсе не в том.

— Вы были ранены? — В ней вспыхнуло любопытство.

— Можно сказать и так, — кивнул он. Смерть, вызванная потерей всех внутренностей, и впрямь в его случае могла считаться всего лишь ранением. — Это случилось давно.

— Когда вы были ребенком? — Ужас, прозвучавший в голосе Ксении, относился и к ее загубленной юности — и Ракоци это понял.

— Когда я был гораздо моложе, — сказал тихо он.

С уст ее был готов сорваться новый вопрос, но тут в дверь постучали. Роджер почтительно сообщил, что вода нагрелась и перелита в большую купальню.

Темнота, сгустившаяся в спальне, не препятствовала передвижениям Ракоци. Он уверенно подошел к высокому шкафу и выдернул из него шерстяную накидку.

— Набросьте ее на себя, — посоветовал он, — так вам будет удобнее дойти до парной.

Она завернулась в плотную ткань и, близоруко щурясь, попыталась поймать его взгляд.

— Мои служанки вернутся не скоро.

— Тогда я помогу вам искупаться, — сказал Ракоци и, не дожидаясь ответа открыл перед ней дверь, за которой ждал Роджер с подслеповато моргавшим масляным фонарем. — А ваши горничные смогут спокойно поужинать, прежде тем подняться наверх. Роджер, эту одежду, — он указал на мокрую скатку, лежавшую на полу, — следует незамедлительно отнести к прачкам.

— Нет! — воскликнула Ксения с отвращением. — Нет. Я хочу, чтобы все это выбросили. Или сожгли.

Роджер вопросительно глянул на господина.

— Разумеется, — кивнул тот. — Избавься от этого одеяния, а главное, проследи, чтобы оно не попало к кому-то из челяди. — Он покосился на Ксению. — Я правильно понял вас?

Она раздраженно кивнула.

— Конечно, — и тут же потупилась: — Простите меня. А вам Роджер, я заранее благодарна.

Тот поклонился.

— Я все сделаю, госпожа. — Он передал масляную лампу Ракоци, потом подобрал с пола сверток и неторопливо убрел в темноту.

Ракоци жестом предложил Ксении следовать за собой и вдруг заметил, что та все еще топчется в спальне.

— Вас что-нибудь беспокоит? — спросил быстро он.

В его тоне не было и следа раздражения, но Ксения нервно сморгнула — так, словно получила незаслуженный нагоняй.

— Слуги будут удивлены, что вы идете со мной, они станут шептаться, — сказала она жалобным тоном. — Мужьям не пристало ходить с женами в баню, по крайней мере у нас.

— Они пошепчутся и решат, что это еще одна моя странность, — беззаботно откликнулся Ракоци. — Смелей, моя Ксения. Я вас в обиду не дам.

В неровном свете масляной лампы ей удалось разглядеть, что он улыбается, и она робко улыбнулась сама.

— У вас, должно быть, много привычек, которые кажутся странными слугам.

— Несомненно, — с самодовольным видом подтвердил Ракоци, помогая ей спуститься по лестнице. В прихожей он отпустил руку Ксении и зашагал по извилистым переходам в дальнее крыло здания, не обращая внимания на изумленные взгляды встречавшихся им челядинцев.

Над деревянной кадкой, служившей купальней, витал легкий запах смолы; ноздреватое мыло, лежащее на приступке, благоухало сандалом.

— Дайте-ка мне свои вещи, — сказал Ракоци, притворив тяжелую дверь.

Но Ксению вновь охватили сомнения.

— Вы не должны смотреть на меня, — объявила она.

Ракоци аккуратно повесил лампу на крюк, вкрученный в низенький потолок. — Но почему, Ксения? Вы так красивы.

Она залилась краской и затрясла головой.

— Нет, я слишком худа — так все говорят.

— Возможно, но мои глаза твердят мне обратное, — возразил ласково Ракоци. — Ксения, я готов во всем с вами согласиться, однако лгать вам никак не намерен. На мой взгляд, вы просто красавица, и это действительно так.

— Я не хочу, чтобы вы смотрели, — раздраженно сказала она, чувствуя, как внутри шевельнулся страх.

— Ладно, — кивнул Ракоци, отворачиваясь и протягивая к ней руку. — Давайте ваши одежки. Видите, я стою к вам спиной.

Недоверчиво косясь на него, Ксения быстро разоблачилась и пошла к лесенке, приставленной к кадке.

— Не смотрите, — вновь повторила она, вскарабкиваясь наверх и переваливаясь через бортик купальни, вода в которой тяжко плеснулась и окропила пол ливнем брызг.

Ракоци повесил накидку с рубашкой на вбитые в стену деревянные клинья, затем вынул из шкафа сухую простынку и заботливо разложил ее на широкой скамье.

— Как вода? Горяча ли? — поинтересовался буднично он. — Если нет, я схожу за добавкой.

— Не надо! — испуганно вскрикнула Ксения, — Мне хорошо и так. — Ей и впрямь сделалась хорошо. Горячая вода обнимала ее, призывая расслабиться и позабыть обо всех неприятностях дня.

— Если захочешь чего-то, скажи. — Ракоци встал возле кадки.

— Захочу? — Она рассмеялась, отдаваясь дремотному ощущению, переносящему ее в другой мир. — Чего я хотела бы, так это стать невидимкой.

— Невидимкой? — переспросил с удивлением он.

Его не услышали.

— Вот было бы славно: исчезнуть для всех, раствориться и начать новую, чистую жизнь. Но вы не способны сделать такое, не так ли? Хотя вы большой кудесник, алхимик и непонятно кто там еще. — Ксения, как расшалившаяся девчонка, сладостно извернулась и легла на спину, опираясь затылком на истертую, погруженную в воду ступень.

— Может, и нет, — согласился с ней Ракоци, пытаясь подавить шевельнувшийся в нем голод. — Но помочь вам утешиться я бы, наверное, смог.

— Утешиться? — повторила она, сонно играя со своими длинными, прихотливо вьющимися в воде волосами.

Ракоци отозвался не сразу.

— Утешиться, да.

— Утешиться… — вновь повторила Ксения. — Разве это возможно?

Он вновь помолчал, опасаясь разрушить возникшую близость, потом очень мягко сказал:

— Это единственное, что доступно тем, кто похож на меня. Мы дарим радость и сами ее получаем, если те, с кем сближаемся, неравнодушны к нам.