Темные самоцветы - Челси Куинн Ярбро

— Нет! — выкрикнула она. — Продолжайте!

Пальцы его моментально продолжили свое вкрадчивое и все расширяющееся исследование, потом снова замерли, чуть шевельнув сокровенные складки.

— Продолжайте же! — простонала, дернувшись, Ксения. — Это… это должно совершиться.

Она не стала уточнять, что имеет в виду, да в этом никто и не нуждался. Дерзостное вторжение едва не лишило ее чувств и подарило дивную муку, которая все нагнеталась. Разрешение от нее было упоительно бурным. Она забилась в сильных конвульсиях, он припал к ее горлу — и они разом ощутили восторг, освободивший обоих от бремени вечно терзающего каждого из них одиночества.

* * *

Письмо отца Краббе к архиепископу Антонину Катнелю, тайно вскрытое и прочтенное Юрием, наемным работником польского посольства в Москве.

«Во имя Святой Троицы да благословит и защитит вас Господь, оберегающий и направляющий нас в часы испытаний!

Письмо мое будет последним в этом году, ибо дороги вскоре пресекутся снегами. Вследствие этого спешу сообщить, что в последние пару месяцев ситуация тут заметно ухудшилась. Царь Федор не в состоянии управлять государственными делами и вынужден полагаться на помощь Никиты Романова и Бориса Годунова, а эти мужи не имеют согласия меж собой, что приводит к раздорам, усиливающим брожение среди бояр, либо зарящихся на трон, либо преследующих корыстные цели.

Считаю, однако, своей обязанностью заявить, что не могу согласиться с отцом Погнером, полагающим, будто в скором времени русский царь будет свергнут с престола. Смею надеяться, дело до этого не дойдет, хотя отец Погнер уже высматривает бояр познатнее, чьи притязания Польша могла бы поддержать в расчете на благодарность того, кому посчастливиться обойти конкурентов. Думаю, что вести такую политику возможно лишь с ведома польского короля, который, конечно же, не пойдет на подобное безрассудство, ибо слишком многие московиты не решатся выступить против сына почившего государя. Не только из почтения к его памяти, но и из опасения, что их головы будут отрублены и выставлены для острастки на всеобщее обозрение возле Спасских ворот.

Я продолжаю видеться с Ференцем Ракоци, игнорируя запрет отца Погнера на всяческие сношения с ним. Мне кажется, официальное мнение миссии должно отражать взгляды всех ее сотрудников — независимо от несовпадения их со взглядами большинства. Кстати, Ракоци тоже не верит, что очевидная слабость царя подстрекнет бояр к открытому мятежу, ведь в них нет единства. Они не решатся на кровопролитие и будут грызться между собой, надеясь возвыситься в результате интриг, а не на поле брани.

Я также дважды, беседовал с Годуновым, которому официально поручено вести дела с иностранцами от имени государя. Он убежден, что будущее России — Запад, а не Восток. Его мнение, правда, разделяют немногие. Двор опасается, что монголы опять ринутся на Москву, а потому обращает взгляды к Сараю, хотя последний набег этих азиатов на город произошел лет двадцать назад. Годунов же со своей стороны говорит, что с тех пор Россия отвоевала у Золотой Орды слишком многие земли и что той уже не оправиться от урона. Он тоже весьма высоко ставит Ракоци, отчасти потому, что тот — человек опытный и бывалый, но также и за его щедрые подношения государю в виде драгоценных камней. Царь Федор, правда, к ним равнодушен, однако Годунов камни очень ценит — как за красоту, так и за немалую стоимость, ибо они являются ощутимым прибытком казне.

Мне думается, что, вопреки политике отца Погнера, нам следовало бы поддерживать Годунова, поощряя его начинания в части приобщения России к европейскому миру, ведь мы очень нуждаемся в сильном союзнике против расширяющегося влияния турок. Предполагать, что сей дальновидный и проницательный царедворец — двурушник, вследствие татарского происхождения его матери, огромное заблуждение, какому подвержены многие из бояр. Я же не сомневаюсь, что, если мы отнесемся к Годунову с одобрением и пониманием, Европа обретет в нем верного друга.

Хочу отметить, что мои разногласия с отцом Погнером не являются результатом каких-либо личных мелочных антипатий — просто я стараюсь быть беспристрастным и, как вы сами же мне повелели, пытаюсь обрисовать здешнюю ситуацию во всей ее полноте. Уверен, что доношение Ракоци совпадает с моим, а потому покорно прошу вас принять во внимание все, о чем я вам доложил, прежде чем вы приметесь размышлять над отчетом главы нашей миссии.

С постоянной преданностью Церкви, которой мы служим, и вам, а также с почтением к королю Стефану, пребывая в уверенности, что Господь наш зрит правду, даруя победу своим сыновьям,

Милан Краббе,

орден Иисуса.

14 ноября 1584 года.

Москва, Ювелирный квартал».