13 привидений - Михаил Павлов

Отдышавшись, Алена заставила себя рассуждать логически. В голове созрела мысль, что ее кто-то очень нехорошо разыгрывает. И тратит на это уйму своего времени, подменяя тренировки и совмещая их время с ее. И отвечает фразами из глупых мистических сериалов. Старательно, но неумело запугивая. Хотя, почему же неумело? Весьма умело. Но зачем? Что ему нужно? Чтобы она сдалась и бросила свою цель в «Страве» – тридцать километров каждый день на протяжении всего сезона: но она не бросила ее ни в декабре, когда кругом стояла полярная темень; ни в январе, когда случилась оттепель и на снегу выступила коричная жижа, а лыжи то и дело задевали гравий летних дорожек; ни в феврале, когда она схватила простуду и выходила на трассу, словно обкурившийся наркоман – в фармацевтическом дурмане и с перламутровыми разводами в обнимку. И вот теперь, испугавшись какого-то идиота, она все бросит? Или он не хочет, чтобы она участвовала в соревнованиях? Боится, что она победит… или… или это не он, а она? Ведь у Паши много поклонниц, липнут к нему во время соревнований. Сами раздают телефоны. На бумажках, которые он незаметно выбрасывает.

Алена перевела дух и осмотрелась; вокруг все по-прежнему: дети, родители, лыжники, никому до нее нет дела. Мобильный в руке снова звякнул: Юра прислал фотографию. Она посмотрела, и в затылок будто ударило что-то тяжелое – это она. Вид со спины. Из-за плеч на вытянутой руке торчит телефон. Ее лицо, селфи.

– Паш, – нервно, непозволительно нервно начала Алена. Черт возьми, он еще подумает, что она истеричка, – можешь со мной завтра потренить, в любое время, пожалуйста.

– Завтра, – вздохнул Паша, словно перелистывая страницы воображаемого дневника, – завтра… не уверен…

– Паша, ну пожалуйста, мне очень нужно, чтобы со мной кто-то был, – вот же глупо получилось, что значит «был», как он это поймет?

– Ну… – промычала трубка.

– Ну хоть раз скажи точно, что же ты как сопля все время! – не выдержала Алена, – Почему тебя уговаривать приходится, как ребенка, ты мужик в конце концов или кто?!

– Эм, – растерялся Паша, – как-то неожиданно… давай я перезвоню чуть позже, сейчас не очень удобно разговаривать.

– Да пошел ты! – процедила Алена, стиснув зубы и не зная наверняка, хочет она, чтобы он это услышал или, наоборот, чтобы не услышал.

Пристегнула темляки и рванула по снегу. Решила, что уж лучше пусть убьется на спуске, улетит и свернет себе шею в каком-нибудь глухом овраге, чем попросит эту тряпку еще о чем-нибудь хотя бы раз.

Паша позвонил вечером и начал с признания ее последних достижений:

– Десять личников, три короны, – поздравительным тоном произнес он, – отлично вжарила.

– Тебе спасибо, – буркнула Алена.

– Мне за что?

– Разозлил.

– Ха-ха, да ладно, брось.

– Ты пойдешь со мной завтра?

– Не знаю…

– В любое время, хоть ночью… мне надо сделать тридцатник.

– Тридцатник, – задумался Паша, – это часа полтора… твоим темпом.

– Да, и что?

– Хорошо, давай после обеда созвонимся.

– Давай, – скрипнула зубами Алена. – Созвонимся. После обеда.

Они встретились у пруда, как и договорились, на удивление вовремя и откатали на лыжах больше сорока километров. Прошли по освещенным тропинкам, дорожкам и аллеям. Завернули несколько петель вокруг молодых берез на центральной поляне, в серой темноте у центральных прудов. Снежинки сыпались под желтыми фонарями, похожие на дождь, сырой снег приятно и мягко хрустел под палками. Алена радовалась каждому шагу, каждому свежему вдоху и выдоху, сделанному в лесу, будто специально для них рождавшемуся из зимней темноты.

Катались молча, как старые, понимавшие друг друга без слов приятели. И расстались в тишине, Алена лишь успела бросить «Спасибо» вдогонку растаявшему в темноте силуэту в синем Пашином комбинезоне.

В машине Алена выгребла из бардачка телефон и непонимающе уставилась на сообщение:

«Извини, сегодня никак, еду к подрядчику».

Отогревая пальцы, Алена настучала ответ:

«Паш, отлично покатались, еще раз спасибо, выручил».

«Сарказм, отлично».

Алена перечитала переписку: извинение пришло два часа назад, приблизительно в то время, на которое они договорились встретиться. Написала:

«Не понимаю».

«Я только сейчас освободился. Еду домой», – ответил Паша.

Алену передернуло, руки задрожали, она завела двигатель, едва не сломав ключ. Включила подогрев сиденья и печку на полную. Голова закружилась.

Словно в тумане синхронизировала часы со «Стравой» и стала ждать, когда там появится тренировка Паши, совмещенная с ее. В голове вертелась мысль, что ждать можно долго – пока он решит тоже синхронизировать свой наручный «Гармин». А если только дома? Алена оттягивала экран вниз и смотрела, как вертится стрелка обновления. Наконец совмещенная тренировка появилась, но не Пашина. В глазах все запрыгало. С ней снова катался Юра Пожидаев.

В стекло у виска постучали: «тук-тук».

Алена вскрикнула.

– Извини, если напугал, – произнес чей-то голос.

Он звучал ровно и чисто, не так, как если бы его источник был за стеклом. С ней будто говорило само стекло. Алену парализовало.

– К сожалению, другого способа не нашлось, – продолжил голос, – ты нам нужна.

Фонарь на парковке неожиданно погас, и следом за ним, расходящейся волной, стали гаснуть фонари вдоль всей дороги. В окна заглянуло серое ночное небо. Горячее дыхание печки ударило в нос. Земля почернела, на ней выступили очертания будки охранника и столбов. Алена вжалась в сиденье. В руках у нее загорелся экранчик, где «Страва» старательно цепляла к ее последней тренировке новые, чужие, одну за другой, как пулемет. Заезды каких-то незнакомых ей людей. Скоро их стало так много, что программа сбилась со счета. «99+»

– Этих людей уже нет, – спокойно произнес голос, – но мы…

Алена выронила телефон, ее рука задрожала на рукоятке КПП, ноги дернулись, и машина, взревев, рванулась вперед. Уперлась бампером в сугроб и с протяжным воем забуксовала. Алена закричала от ужаса. Двигатель заглох, печка издала последний тяжелый вздох и затихла. Звон в ушах словно вырвался на свободу и прокатился по салону автомобиля, за ним последовал уже знакомый голос.

– Мы все пришли тебя просить, посмотри…

Алена зажмурилась, сердце готово было выпрыгнуть из груди, ей захотелось проснуться от этого кошмара или, наоборот – заснуть, чтобы все это наконец закончилось. Любым способом, но закончилось.

– Не бойся, – будто издеваясь, произнес голос. – Пожалуйста, не бойся.

Алена сжала кулаки, постаралась выровнять дыхание и пульс. Открыла глаза и увидела, как вокруг ее машины сгущаются тени. Словно дым, который не расходится во все стороны, а наоборот, собирается в плотные темные сгустки, наливаясь объемом по форме человеческих силуэтов.