Страна радости - Стивен Кинг

Он открыл рот, и оттуда хлынула кровь. Издал какой-то дребезжащий звук, словно зарывающаяся в дерево цикада. По телу прошла судорога. Подошвы застучали по металлическому полу кабинки. Застыли. Голова вновь упала на грудь.

Умри, подумал я. Пожалуйста, на этот раз умри.

Когда наша кабинка пошла вниз, разряд угодил в «Шаровую молнию», на мгновение озарив ее. Могло попасть и в меня, подумал я. Сильнейший порыв ветра тряхнул кабинку. Я вцепился в поручень. Лейна качнуло, как большую куклу.

Я посмотрел вниз, на Энни: вскинутая голова, белый овал лица, прищуренные от дождя глаза. Она уже прошла за ограждение и стояла у двигателя. Пока все шло хорошо. Я рупором приложил руки ко рту.

– Красная кнопка!

– Я ее вижу!

– Жди, пока я не скажу тебе!

Земля приближалась. Я схватился за поручень. Когда покойный (я на это надеялся) Лейн Харди передвигал рычаг управления, «Колесо» плавно останавливалось, а кабинки мягко покачивались. Я понятия не имел, что произойдет при аварийной остановке, но мне предстояло это выяснить.

– Давай, Энни! Жми!

Хорошо, что я обеими руками держался за поручень. Кабинка мгновенно зависла в десяти футах от посадочной платформы, в пяти футах над землей. Она наклонилась, Лейна бросило вперед. Голова и верхняя часть тела перевалились через поручень. Не раздумывая, я схватил его за рубашку и потянул назад, к спинке сиденья. Его рука упала мне на колени, и я с отвращением скинул ее.

Поручень не открывался, и мне пришлось подлезать под него.

– Осторожнее, Дев! – Энни застыла под кабинкой, подняв руки, словно собиралась меня поймать. Винтовка, из которой она уложила Харди, стояла прислоненной к кожуху двигателя.

– Отойди в сторону, – крикнул я и перебросил ногу через борт кабинки. Сверкнула молния. Выл ветер, «Колесо» подвывало в ответ. Я схватился за ферму, вылез наружу. Руки соскользнули с мокрого металла, и я полетел вниз. Приземлился на колени, и Энни тут же подняла меня на ноги.

– Ты в порядке?

– Да.

Конечно, это была неправда. Перед глазами у меня плыло, я едва держался. Я опустил голову, уперся руками в ноги чуть выше колен, принялся глубоко дышать. Чуть не потерял сознание, но потом начал медленно приходить в себя. Снова выпрямился, помня, что надо избегать резких движений.

Конечно, дождь не позволял сказать наверняка, но у меня сложилось впечатление, что Энни плакала.

– Мне пришлось это сделать. Он собирался тебя убить, правда? Пожалуйста, Дев. Скажи, что он собирался тебя убить. Майк сказал, что собирался, и…

– Об этом можешь не волноваться. И я не стал бы первой его жертвой. Он уже убил четырех женщин. – Я вспомнил рассуждения Эрин о тех годах, когда жертв не было… или их не нашли. – Может, и больше. Вероятно, больше. Мы должны позвонить в полицию. Телефон в…

Я направился к «Особняку кривых зеркал», но она схватила меня за руку.

– Нет. Нельзя. Пока не надо.

– Энни!

Она наклонилась ко мне так близко, будто хотела поцеловать.

– Как я сюда попала? Ты хочешь, чтобы я сообщила полиции, что глубокой ночью в комнате моего сына появился призрак и сказал ему, что ты умрешь на чертовом колесе, если я не приеду? Майка в это втягивать нельзя, и если ты будешь возражать, я… я сама тебя пристрелю.

– Нет, не буду.

– Тогда как я попала сюда?

Сначала я не знал, что ответить. Еще не пришел в себя от испуга. Только испуг – слишком мягкое слово. Если бы. Я не пришел в себя от шока. Вместо «Особняка» я повел Энни к «универсалу», усадил за руль. Обошел автомобиль спереди и залез на пассажирское сиденье. К тому времени у меня уже возникла идея. Ее главное достоинство заключалось в простоте, и я подумал, что она нас выручит. Я закрыл дверцу и достал из кармана джинсов бумажник. Пытаясь раскрыть, чуть не выронил, так у меня дрожали руки. Собственно, меня всего била дрожь. Бумаги внутри хватало. Оставалось найти чем писать.

– Пожалуйста, Энни, скажи, что у тебя есть ручка или карандаш.

– Может, в бардачке. Ты должен позвонить в полицию, Дев. Я должна вернуться к Майку. Если меня арестуют за то, что я уехала с места преступления… или за убийство…

– Никто тебя не арестует, Энни. Ты спасла мне жизнь. – Я говорил и одновременно рылся в бардачке. Нашел описание автомобиля, чеки с бензоколонки, упаковку «Ролейдс», пакетик «Эм-энд-Эмс», даже буклет «Свидетелей Иеговы», вопрошающий, знаю ли я, где мне предстоит провести загробную жизнь, – но ни ручки, ни карандаша.

– Нельзя тянуть… в такой ситуации… так мне всегда говорили… – У нее стучали зубы. – Просто целься… и нажимай спусковой крючок, прежде чем сможешь… ты понимаешь… засомневаться… я целилась ему между глаз, но… ветер… наверное, ветер…

Ее рука метнулась к моему плечу, схватила, сжала до боли. Глаза стали огромными.

– Я задела тебя, Дев? У тебя ссадина на лбу и кровь на рубашке!

– Ты – нет. Он ударил меня пистолетом. Вот и все. Энни, мне нечем написать…

Но нет, я нашел шариковую ручку у дальней стенки бардачка. На корпусе виднелась надпись «ДАВАЙ КРОГЕРНЕМСЯ»[32]. Я не готов утверждать, что эта ручка спасла Энни и Майка Росс от серьезных неприятностей, но точно знаю, что она избавила их от множества вопросов, связанных с приездом Энни в парк развлечений темной, штормовой ночью.

Я передал ей ручку и визитку, которую достал из бумажника. Совсем недавно, сидя в автомобиле и замирая от мысли, что Энни и Майк погибнут из-за так и не купленного нового аккумулятора, я думал о том, что мог бы позвонить ей… если бы знал номер. Теперь я попросил ее записать этот номер.

– И под номером напиши: «Позвони, если планы изменятся».

Пока она это делала, я завел двигатель и включил обогреватель на полную мощность. Она вернула мне визитку. Я убрал ее в бумажник, бросил ручку в бардачок. Обнял Энни и поцеловал холодную щеку.

– Ты спасла мне жизнь. А теперь позаботимся, чтобы из-за этого с тобой и Майком ничего не случилось. Слушай очень внимательно.

Она слушала.

* * *

Шестью днями позже бабье лето вернулось в Хэвенс-Бэй в последний раз, чтобы потом уйти до следующего года. Погода позволяла пообедать за столиком на пляже, да только мы не могли этого сделать, поскольку там толпились газетчики и фотографы. Они имели на это право, потому что в отличие от двух акров земли, окружавших большой зеленый викторианский особняк, пляж являлся общественной собственностью. История о том, как Энни одним выстрелом сняла Лейна Харди (отныне и навсегда известного как Ярмарочный убийца), облетела всю страну.