Жребий Салема - Стивен Кинг

– Всегда работала, – подтвердил Вирджил. Он попытался отхлебнуть еще пива, но промахнулся и облил себе левое плечо. – Господи, ну и дела!

– Закрыто, – повторил Франклин, чувствуя закипавшее негодование. – Этот сукин сын снова загулял. Ну, я ему покажу! – Он включил первую передачу и слишком резко отпустил сцепление. Пиво из бутылки между ног выплеснулось ему на брюки.

– Давай, Франклин! – подбодрил Вирджил и громко рыгнул.

Пикап снес ворота, которые сорвались с петель и отлетели в сторону. Франклин переключил на вторую передачу, и машина затряслась на колдобинах разбитой дороги, отчаянно раскачиваясь на отслуживших свое рессорах. Чайки с криком взмыли в воздух и закружили над свалкой.

Через четверть мили от ворот ответвление от Бернс-роуд заканчивалось большим открытым участком, за которым, собственно, и располагалась сама свалка. Здесь заросли ольхи и клена расступались, открывая вид на широкое пространство, которое Дад Роджерс постоянно разравнивал бульдозером, стоявшим сейчас у его лачуги. За этим плоским участком находился бывший гравийный карьер, служивший свалкой. Мусорные кучи, блестевшие на солнце бутылками и алюминиевыми банками, уходили вдаль гигантскими дюнами.

– Этот горбатый придурок, похоже, ни черта тут не делал целую неделю! Не разравнивал, не сжигал! – заметил Франклин. Он обеими ногами нажал на педаль тормоза, которая со скрежетом почти полностью ушла в пол. Проехав еще немного, пикап остановился. – Видно, у него запой.

– А я и не знал, что Дад так сильно пьет, – удивился Вирджил, выбрасывая в окно пустую бутылку и доставая новую из бумажного пакета на полу. Он открыл ее о ручку дверцы, и выплеснувшаяся пена залила ему всю руку.

– Все горбуны пьют! – со знанием дела произнес Франклин и сплюнул в окно. Однако оно оказалось закрытым, и он вытер слюну рукавом, размазав ее по мутному и исцарапанному стеклу. – Надо посмотреть. Может, нужна помощь.

Описав широкий круг, он подъехал задом к куче, в которую жители Салемс-Лота сваливали мусор в последнее время, и заглушил двигатель. На них неожиданно обрушилась тишина, лишь изредка нарушаемая резкими криками чаек.

– Как же тут тихо! – удивился Вирджил.

Они вылезли из машины и подошли к кузову. Франклин открыл задний борт, и тот с громким лязгом откинулся вниз. Чайки, кормившиеся на дальнем конце свалки, дружно взмыли вверх, громко бранясь.

Мужчины молча взобрались в кузов и стали выбрасывать мусор. Зеленые пластиковые пакеты при падении раскрывались. Для Фрэнка и Вирджила это была привычная работа. Они относились к той части населения города, которую туристы никогда не видели (или просто не замечали). Во-первых, по молчаливому уговору, город их вообще игнорировал, а во-вторых – они сами научились быть незаметными. Увидев на дороге в заднем зеркале пикап Франклина, о нем забывали в то же мгновение, как он исчезал из виду. На их лачуге с оловянной трубой, из которой в белое ноябрьское небо вился тоненький дымок, никогда не задерживался взгляд. Если по дороге встречался Вирджил, выходивший из магазина с бутылкой спиртного в бумажном пакете, с ним, конечно, здоровались, но уже через минуту не могли вспомнить, кого конкретно видели: его лицо было знакомо, но имя ускользало из памяти. У Франклина имелся брат Дерек Боддин – отец Ричи (недавно низложенного вожака начальной школы на Стэнли-стрит), но Дерек уже и думать забыл, что в городе живет его брат. Франклин давно перестал быть паршивой овцой в семье, ибо утратил с ней все связи.

Когда мешков с мусором в кузове не осталось, Франклин наподдал ногой выпавшую алюминиевую банку и подтянул повыше зеленые рабочие брюки.

– Пошли проведаем Дада, – позвал он.

Они спрыгнули вниз, и Вирджил, наступив себе на шнурок из недубленой кожи, от неожиданности сел.

– Черт, совсем разучились делать прилично, – мрачно проворчал он.

Они подошли к лачуге, обитой толем. Дверь оказалась запертой.

– Дад! – проревел Франклин. – Эй, Дад Роджерс!

Он с размаху саданул по двери ногой с такой силой, что строение покачнулось. Маленький крючок изнутри вырвал петлю, и дверь распахнулась. В комнате никого не было, а от тошнотворного сладковатого запаха они с отвращением переглянулись, хотя по части грибковых ароматов оба были заслуженными ветеранами. Франклину зловоние мимолетно напомнило запах, который исходил из глиняного горшка с рассолом, забытого в подвале и за долгие годы покрывшегося толстым белым налетом.

– Сукин сын! – выругался Вирджил. – Хуже гангрены!

Само же помещение было удивительно опрятным. Над по-армейски заправленной кроватью висела на вешалке чистая сменная рубашка Дада, дряхлый стул был аккуратно задвинут под стол. На газете, расстеленной за дверью, стояла банка красной краски со свежими подтеками.

– Если мы не уберемся отсюда, меня точно вырвет! – предупредил Вирджил. Он весь позеленел и был явно не в себе.

Франклин, чувствовавший себя не лучше, попятился и закрыл за ними дверь.

Они окинули взглядом свалку, такую же пустынную и лишенную жизни, как лунный пейзаж.

– Его тут нет, – сказал Франклин. – Наверное, отрубился где-то в лесу.

– Фрэнк?

– Что еще? – раздраженно отозвался тот.

– Дверь была заперта изнутри. Если его там нет, то как он вышел?

Франклин вздрогнул и обернулся на лачугу. Он уже собирался сказать, что через окно, но остановился. Окном служило маленькое отверстие, прорезанное в толе и затянутое пленкой. Пролезть в него Дад, да еще со своим горбом, никак не мог.

– Не важно! – огрызнулся он. – Не хочет объявляться – хрен с ним! Поехали отсюда!

Они вернулись к пикапу, и сквозь спасительный дурман опьянения Франклин ощутил, как его охватывает какое-то странное щемящее чувство – потом он об этом не помнил или предпочитал не вспоминать, – будто произошло нечто жуткое. Будто свалка вдруг ожила и ее сердце забилось ровно и медленно. Ему захотелось как можно скорее унести оттуда ноги.

– Я не вижу крыс! – вдруг произнес Вирджил.

Их и в самом деле не было – только чайки изредка взмахивали крыльями и кричали. Франклин попытался припомнить, когда в последний раз он привозил мусор и не видел крыс, но так и не смог. И ему это тоже не понравилось.

– Наверное, он разбросал отраву. Как думаешь, Фрэнк?

– Поехали! – отозвался тот. – Надо поскорее убираться отсюда к чертовой матери!

7

После ужина Бену разрешили навестить Мэтта Берка. Визит оказался коротким – Мэтт спал. Однако кислородное оборудование уже убрали и старшая сестра заверила Бена, что завтра Мэтт наверняка сможет принимать посетителей – правда, ненадолго.

Бену показалось, что Мэтт здорово осунулся и как-то резко постарел, вдруг сразу превратившись в старика. Он лежал неподвижно, из-под больничной рубашки виднелась обвислая кожа на шее, отчего он выглядел удивительно беззащитным.