Судные дни - Адам Нэвилл

– Я только что был в Сиэтле и готов поспорить, что видел там примерно то же самое, что тут у тебя под газеткой, – Кайл кивнул на стену за большим кожаным диваном.

– Марта! Ты к Марте ездил!

– Вчера. А сегодня вернулся.

Гонал осклабился:

– Вот чего ты приперся. Бедная бабка. – Он, казалось, искренне огорчился, что было для него странно.

Кайл задумался: может, он просто недооценил человека, который в жизни казался еще омерзительнее, чем на экране, и все его поведение было всего лишь показухой?

Кайл двумя пальцами поднял визитную карточку:

– Она дала мне твою визитку. Я не знал даже, что Макс и тебя нанял. Она рассказала.

– Да, началось все нормально, а потом покатилось. Он злой. Реально злой. Этот ублюдок все начал. Ты знал? Тогда еще, в шестидесятых?

У Кайла не было сил спорить с интерпретацией Гонала.

– Когда это началось? Эти… визиты?

– За день до того, как я все бросил. Типа месяц назад, что ли. С этим ниче не поделаешь. Только лампы Макса. И дневной свет. Они его не любят. – Гонал посмотрел на потолок и закричал, – Суки!

– Это я и сам знаю, Малькольм.

Тот схватил Кайла за рукав своими пухлыми пальцами:

– Они преследуют меня по ночам. Даже на улице. От них не скрыться!

На улице? Такого с Кайлом еще не случалось, и ему очень хотелось верить, что у Гонала просто разыгралось воображение. Но…

– Ты ее видел? Марту? Когда она ушла? Снял?

– Что?

На мгновение Гонал словно растерялся, а потом заулыбался:

– Так ты не в курсе, что ли? Да? На самолете летел?

– Что?

– Она померла. Утром в интернете читал.

Кайл плюхнулся на диван, прямо на мусор, и уставился на телепрограмму недельной давности, прилепленную на стену.

– Эй, осторожнее! Там мои пленки.

Кайл оглядел диван и бормотнул:

– Извини.

– Глянь, – Гонал подбежал к столу у окна, где мерцал экран ноутбука.

Он читал про Кайла в википедии. Скорее всего, начал искать информацию о нем сразу после первого звонка, но сейчас шустро свернул страницу. На рабочем столе красовалась его собственная фотография в обнимку с Тревором Брукингом на фоне стадиона «Болейн-Граунд».

– Беспроводной. Крадет сигнал у соседей. Только на пару минут, а то аккумулятор сядет. Я заряжал его в библиотеке. И телефон тоже. Тут ничего не пашет. Хозяин, сука такая, не меняет проводку. Говорит, что это все сквоттеры с нижнего виноваты. Ничего он не знает.

Он повернулся к ноутбуку, зашел в меню закладок и нажал на последнюю ссылку.

Кайл от потрясения все не мог отвести глаз от заголовков недельной давности и рекламы двуспальных кроватей. Марта умерла. Самоубийство? Как Бриджит Кловер? Он попытался сглотнуть, но рот так пересох, что ничего не получилось. Марта знала, что умрет, все время, пока разговаривала с ним. «Вовремя ты подсуетился», – сказал противный голосок в голове, чем-то похожий на Гонала. Может быть, интервью и подтолкнуло ее к краю.

– Глянь.

Кайл на неверных ногах подошел к ноутбуку. Заметался взглядом по экрану, пытаясь прочитать хоть что-нибудь. Сосредоточиться не получалось. Наконец он разглядел черно-белую фотографию Марты Лейк из аэропорта Феникса в семьдесят пятом. И заголовок: КОНЕЦ ЖЕРТВЫ СЕКТЫ ИЗ ПУСТЫНИ. Это оказался сайт газеты «Сиэтл Бьюгл».

– Жестоко убита неизвестным! Искалечена до неузнаваемости! Она стреляла! Прикинь! Стреляла! В них, конечно! У нее даже ножа не было. Она влезла в полное дерьмо, но черт ее знает. Вышибла себе мозги, наверное. Как та, другая, Бриджит. Чтобы они не добрались. Сам подумай!

Кайл прикрыл рот ладонью. Они с Дэном были последними, кто видел ее живой. Возможно, полиция изымет фильм как доказательство. Он тут же проклял себя за эгоизм и повернулся к Гоналу:

– Макс нас обоих использовал.

– Да уж, наверное.

– Ты был на Кларендон-роуд? На ферме?

– Неа. Только снимал дом в Холланд-парке снаружи. Макс не получил разрешения. И с Францией не вышло. Так что снимал Марту в Сиэтле. С медиумом.

– Медиумом? И что вы там делали? Столы вертели, что ли?

– Типа того. Макс хотел, чтобы я поговорил с одним старым говнюком, бывшим копом. Но после Марты мне захотелось чего-то… поострее, типа. Без медиума сейчас в телик не пробьешься.

– И что там нашлось «острого»?

Казалось, что сильнее побледнеть уже невозможно, но Гонал справился. Подбежал к дивану и принялся рыться в бумагах и дисках:

– Я еще раз это смотреть не буду. Я выйду. Все пошло наперекосяк. Знаешь, что случилось с моим медиумом, Маджентой? Она просто убежала в пустыню! Там было что-то! Увидишь на паре кадров. – Он посмотрел на Кайла. Губы у него дрожали, как будто он пытался сказать что-то. – Оно было в воздухе. Над нами.

– Оно прикоснулось к тебе? – У Кайла пересохло в горле.

– Че? – Гонал отступил на шаг, как будто Кайл был заразным, а своим вопросом только подтвердил диагноз. – Нет. Ко мне нет. А к тебе?

Кайл кивнул.

– Они тебя… трогали? – Его голос был еле слышен.

– Кажется. В Нормандии. В храме. Не уверен. Я думал, именно так они начинают тебя… преследовать.

Гонал вдруг принялся оглядываться, его посетила новая мысль:

– Ты ниче не находил в своих шмотках?

– Что?

– Когда я вернулся из Сиэтла, в кейсе с камерой лежала кость.

– Кость?

– Ага. Типа как палец. Черный, обгоревший. Маленький такой.

– И где он?

– Да выкинул конечно, дрянь такую. Но они, наверное, так следили за мной. Откуда им иначе знать? Как по-твоему?

– Небесные письма.

– Че?

– Так их называла Катерина. Артефакты. Полиция отдавала их экспертам в университет. Им пятьсот лет. Белиал сказал, что они от старых друзей. Как такое вообще возможно?

Гонал задрожал, и Кайл испугался, не заплачет ли он.

– Малькольм. Сны. Ты их видишь? Видения?

Гонал глумливо осклабился от вопроса, но лицо его вдруг обмякло. На губах показалась слюна. Он снял очки, вытер глаза засаленным рукавом халата. Шмыгнул носом и кивнул:

– Я больше не сплю. Не могу. – Он посмотрел на Кайла снизу вверх красными мокрыми глазами. – Вот откуда они берутся. Пробираются в башку.

Кайл отвернулся от Гонала и тут же споткнулся о пару грязных тапок, брошенных у столика. Подошел к окну, надеясь подышать свежим воздухом. В висках билась кровь. Он чувствовал себя почти невесомым, и ему было очень жарко.