Разгадай меня - Тахира Мафи

— Как приятно видеть, — говорит он, — что молодежь все еще ценит пунктуальность. Меня всегда очень расстраивает, если кто-то понапрасну тратит мое драгоценное время.

В мою голову как будто натолкали оторванных пуговиц, осколков стекла и карандашных огрызков. Я медленно киваю, без конца моргаю как полная идиотка, но не могу найти нужных слов в ответ. Может быть, я их позабыла, а возможно, таких просто не существует. Так или иначе, я не знаю, что ему сказать.

Я даже не знаю, кого я ожидала здесь увидеть.

Может быть, я рассчитывала встретить дряхлого старика, сгорбленного и подслеповатого. Или вообще у него должна была бы оказаться повязка на одном глазу, а передвигался бы он с клюкой. У него непременно должны быть гнилые зубы, морщинистая кожа, лысина. Или он мог оказаться кентавром, единорогом, старым колдуном в заостренном колпаке. Да кем угодно, в конце концов, но только не тем, кто сейчас предстал передо мной. Потому что это невозможно. Это неестественно. Мне так сложно все это понять. Другими словами, все то, что я ожидала, было неправильно и ошибочно.

Я смотрю на абсолютно здорового человека неописуемой красоты.

Это мужчина в самом расцвете сил.

Ему лет сорок пять, может, немного больше. Он высокий, мускулистый. Костюм сидит на нем идеально, причем настолько, что, кажется, это даже несколько несправедливо по отношению к другим людям. Волосы у него густые, гладкие, как шоколадное масло. Волевой подбородок, черты лица тоже на удивление правильные, скулы четко очерчены — результат нелегких прожитых лет. Но самое поразительное — это его глаза. Они сразу меняют общее впечатление. Подобных глаз мне в жизни не приходилось видеть.

Они похожи на аквамарины.

— Прошу вас. — Он чарующе улыбается. — Заходите.

И тут до меня доходит. Ну конечно, иначе же и быть не могло. Его потрясающая внешность, осанка, безупречное поведение… Что же тут странного, что я сразу позабыла о том, какой злодей стоит передо мной.

Это же и есть отец Уорнера.

Я вхожу в небольшую комнату, которая раньше скорее всего была гостиной. Вокруг крошечного журнального столика расставлены такие же миниатюрные, но при этом довольно неуклюжие кресла. Обои пожелтели и кое-где на стенах начали отслаиваться. В воздухе сильно пахнет плесенью. Видимо, старые окна с треснувшими стеклами здесь давно никто не открывал и комнаты не проветривал. Под моими ногами зеленый ковер, одна стена зачем-то декорирована панелями под дерево. Бессмыслица какая-то. Одним словом, дом отвратительный. Нелепо видеть в такой развалюхе столь изысканного джентльмена.

— Подожди-ка, — говорит он, — еще одна маленькая деталь.

— Что та…

Он прижимает меня к стене, держа за горло рукой, предусмотрительно закрытой кожаной перчаткой. Он, видимо, решил лишить меня кислорода, задушить меня, и мне кажется, что еще немного — и я действительно распрощаюсь с жизнью. Да, видимо, я умираю, наверное, именно так и погибают люди. Я не могу пошевелиться, я чувствую, как немеет все мое тело. Я пытаюсь добраться до него пальцами, но силы резко покидают меня. Я расплачиваюсь за свою собственную глупость. Мои последние мысли — это хорошенько отругать себя за то, что я была такой идиоткой. Я решила, что смогу прийти сюда и с легкостью выполнить задание. Только теперь я начинаю понимать, что он полностью обезоружил меня. Он расстегивает кобуру, отнимает мои пистолеты и перекладывает их себе в карманы.

И вот он уже отпускает меня.

Я оседаю на пол без сил.

Он приглашает меня присесть в кресло.

Я отказываюсь, мотаю головой. Меня мучает кашель, мои легкие не справляются, я хриплю и задыхаюсь в этой затхлой и пропахшей плесенью комнатушке. Мое тело содрогается, но я никак не могу успокоиться и захожусь в новом приступе страшного, изматывающего кашля. Я нахожусь здесь минуты две, не больше, а он уже полностью обезоружил меня и полностью лишил сил. Я стараюсь судорожно сообразить, что же делать дальше, как вытерпеть эту пытку и при этом остаться в живых. Теперь не время отступать.