Садовник - Стефани Бодин

— О чем еще я не знаю, а, мам?

Склонившись над стойкой, она произнесла почти шепотом:

— Мейсон, сейчас не время для разговора.

Я окинул взглядом помещение. Несколько пациентов сидели перед большим телевизором, поэтому мне тоже пришлось немного сбавить тон.

— Ты права. — Я скрестил на груди руки. — Это нужно было сделать много лет назад. Не уйду, пока ты не расскажешь, откуда у тебя удостоверение «Тро-Дин».

Она глубоко вздохнула, отпила кофе из синей чашки и снова поставила ее на стойку:

— Ты многое знаешь. Я выросла в небольшом городке на Среднем Западе в небогатой семье и всегда мечтала учиться в колледже. Когда степень бакалавра биологии уже была не за горами, у нас в кампусе появился человек от «Тро-Дин» и предложил мне сделку: они оплачивают обучение в магистратуре, а я по окончании университета буду работать на них.

Зачем это нужно скрывать?

— И что в том плохого?

Мама обвела пальцем кружок, оставшийся на стойке от чашки:

— Я не была готова к такой работе. К постоянным стрессам и жестким срокам. Наверное, научные исследования — это не мое.

Я закатил глаза:

— А дом престарелых — твое?

Она посмотрела на меня, потом отвела взгляд в сторону:

— Магистратура, в перспективе блестящая карьера… Упустить такой шанс!

— Зачем же ты осталась здесь? Почему не уехала?

Мама пожала плечами:

— У меня на руках был ты, а с деньгами негусто. Остаться легко. Начинать с чистого листа в другом месте гораздо труднее.

Я стукнул кулаком по стойке:

— И это все?

А при чем тут мой отец? Может, денег не было из-за него? Почему ей пришлось начинать все сначала? Здесь явно есть что-то еще…

— Ты просто решила профукать жизнь, и все? Точка?

— Я должна была заботиться о своем ребенке! — Мама с размаху поставила свой кулак рядом с моим, и я подпрыгнул от неожиданности. — Да! Точка. — Она ткнула в меня пальцем. — Знаю, у меня полно проблем. Но ты мой сын, и я всегда из кожи вон лезла, чтобы тебя обеспечить. И ты будешь учиться в колледже! Я говорила, у нас есть… — Она замолчала.

Я бросил взгляд на пациентов: казалось, они ничего не замечают. К тому же мне было все равно, слышит нас кто-нибудь или нет.

Неужели она считает, что я затеял это только из-за летних курсов? Что я — эгоист? Я беспокоился о ней, думал, что мы жили бы совсем по-другому, если бы она работала в «Тро-Дин»…

Только я собрался спросить об уведомлении, как зазвенел таймер.

— Позже поговорим, — вздохнула мама. — Пора мерить давление.

Она стала собирать все необходимое, а я тем временем огляделся. Одну стену занимал огромный аквариум. Присмотревшись, я увидел там морских рыб. Явно не из дешевых. На противоположной стене висел телевизор, вокруг него стояли четыре дивана. Шел старый комедийный сериал «Остров Гиллигана», но сидящие перед телевизором не двигались и не смеялись.

Я подошел поближе, чтобы взглянуть на их лица.

Каково же было мое удивление, когда я увидел, что это подростки. Я думал, что в «Гавани» живут одни старики. А здесь сидели два мальчика и две девочки моего возраста, а возможно, и младше. Все они были одеты одинаково: в белые футболки с длинными рукавами и красные штаны в белую полоску. Вряд ли они обратили внимание на нашу ссору, даже на телевизор они совершенно не реагировали, сидели, словно в ступоре.

Я помахал рукой под носом у мальчика, который был ближе всех ко мне, — тот даже не шелохнулся. Затем мой взгляд остановился на сидящей рядом с ним девочке, и я замер. Платиновые волосы были подстрижены так коротко, что казалось, она обрита наголо. Огромные карие глаза выделялись на лице по контрасту с волосами, словно девчонка была ненастоящей, а чьим-то портретом. Кожа почти светилась.

У меня закружилась голова, дыхание перехватило. Таких красавиц я никогда в жизни не видел. С некоторыми девчонками я дружил, однако ни с кем не встречался. Разве что с Люси Пирсон — однажды нас с ней выбрали подготовить доклад от девятых классов для вечера встречи с выпускниками школы. Но это не в счет.

Я помахал рукой и перед носом незнакомки. Никакой реакции. Тогда я присел рядом на корточки и оглядел ее от макушки до ног. Выглядела она классно. Как сказал бы Джек, просто супер. Ноги в шлепанцах, ногти накрашены розовым лаком.

— Это я сделала.

От звука маминого голоса я вздрогнул и поднялся:

— Что?

Мама указала на ее ноги:

— Я накрасила.

— Кто они? — спросил я. — Что с ними произошло?

В руках у мамы был планшет и манжетка для измерения давления.

— Черепно-мозговые травмы.

Я оглянулся на пациентов:

— Они хоть когда-нибудь шевелятся?

Мама помотала головой:

— Ни разу не видела.

Довольно странно. Четыре подростка, с виду здоровые, просто сидят, и все.

Мама надела манжетку одному из мальчиков:

— Травмы головы могут нанести серьезный ущерб. Особенно молодому организму… — Она посмотрела на мой шрам: — Порой со шрамами бывает куда легче справиться, даром что они заметны.

Я потянулся рукой к лицу, затем присел на стул:

— Почему о них не заботятся родители?

Мама начала сжимать резиновую грушу: пыщщщ, пыщщщ, пыщщщ…

— Заботы им нужно гораздо больше, чем может показаться. К тому же они участвуют в клинических исследованиях.

Подопытные кролики с отключенным мозгом. А я еще думал, что у меня отстойная жизнь.

— Возьми планшет и записывай, — сказала мама.

Я писал под ее диктовку, пока она измеряла у них давление.

— Тебе часто приходится это делать?

— Каждые тридцать минут, — ответила мама, взглянув на часы.

Она казалась совершенно равнодушной. Потом я понял — для нее это повседневная работа.

— Почему ты никогда не рассказывала, за кем ухаживаешь?

— А почему ты не спрашивал?

Подловила меня. Но разве дома престарелых предназначены не для пожилых?

— Просто я думал…

Мама улыбнулась:

— Старики лежат на нижних этажах.

Зазвонил телефон.

— Милый, мне нужно ненадолго подняться на седьмой этаж, — сказала она, положив трубку.

— А кто на седьмом?

— Там пациентов нет, только офисы.

Через двадцать минут мы должны были встретиться с Джеком.