Семья Рэдли - Мэтт Хейг

Ладони Клары стали скользкими от пота.

Ей кажется, что внутри у нее нечто ужасное. Какой-то яд, который необходимо исторгнуть из тела. Что-то там живет. Что-то скверное, и оно все разрастается.

В туалет заходят девчонки, и кто-то дергает дверь ее кабинки. Клара замирает и старается дышать поглубже, чтобы унять тошноту, но все же она подступает очень быстро.

Что со мной?

Ее снова рвет. За дверью слышатся голоса:

— Эй, мисс Булимия, твой обед, наверное, уже вышел. — И после паузы: — Фу, как воняет.

Голос принадлежит Лорелее Эндрюс.

В дверь кабинки осторожно стучат. И снова голос Лорелеи, но уже мягче:

— Эй, ты там как?

— Нормально, — помолчав, отвечает Клара.

— Клара? Это ты?

Лорелея и ее подружка хихикают.

Клара ждет, когда они уйдут, потом смывает рвоту. Выйдя в коридор, она видит Роуэна — тот прислонился к выложенной плиткой стене. Она рада его видеть, он единственный, с кем она сейчас в состоянии говорить.

— Я видел, как ты бежала по коридору. Ты в порядке?

Клара кивает.

Как раз в этот момент проходящий мимо Тоби Фелт тычет Роуэна теннисной ракеткой в спину.

— Тупило, я понимаю, что тебе хочется присунуть, но она твоя сестра. Это ж извращение.

Роуэну нечего сказать — во всяком случае, у него не хватает смелости сказать что-либо вслух.

— Он такой дебил, — обессиленно говорит Клара. — Не понимаю, что Ева в нем нашла.

Клара видит, что ее слова расстроили брата, и ей хочется откусить себе язык.

— Ты вроде говорила, что он ей не нравится, — еле слышно произносит он.

— Ну, мне так казалось. Я думала, как человеку с нормально работающими мозгами он ей нравиться не может, но, боюсь, я ошибалась.

Роуэн изо всех сил пытается изобразить равнодушие.

— Мне вообще-то все равно. Ей может кто угодно нравиться. На то у нас и демократия.

Звонит звонок, и они вместе идут на последний урок.

— Постарайся ее забыть, — советует Клара. — Если хочешь, я перестану с ней дружить.

Роуэн вздыхает:

— Не глупи. Я лишь слегка ею интересовался. Ничего такого.

Сзади к ним бесшумно подкрадывается Ева.

— Что — ничего такого?

— Ничего, — отвечает Клара, зная, что брат от смущения промолчит.

— Ничего такого ничего. Весьма нигилистская идея.

— Мы из семьи нигилистов, — говорит Клара.

Разумеется, если вы воздерживались всю свою жизнь, вы, по сути, и не знаете, чего лишились.

Но жажда, лежащая в основе вашей сущности, все равно остается глубоко внутри и никуда не исчезает.

«Руководство воздерживающегося» (издание второе), стр. 120