Да родится искра - narsyy

— Не-ет. Бегаться нельзя. Пока надо ждаться. А солнце там наверху, солнце смотрится за тем, чтобы Рчар не делался большие колдования.

— Прямо-таки за одним тобой и смотрит. Сдался ему какой-то червяк, — отмахнулся Старкальд.

Ему вдруг до жути захотелось еще раз узреть чародейские проделки Рчара, и он принялся упрашивать.

— Ну, если не можешь убежать, сотвори хотя бы малое колдование. Тьфу, колдовство. Покажи, как это делается.

Рчар смерил его странным взглядом.

— А Стракаль не расскажется солнцу?

Сорнец криво усмехнулся, хотя по излишне серьезному лицу южанина нельзя было сказать, что он шутит.

— Не расскажу. Даю слово.

Рчар присел на корточки и молча уставился на него сверху вниз.

— Что? — поднял бровь Старкальд.

Южанин просто глядел, обветренные губы его растягивались в загадочной усмешке, и отчего-то Старкальду стало от нее не по себе. Он не имел представления, какой сюрприз этот сумасброд выдаст на сей раз.

Рчар не двигался, и только зрачки его глаз бегали по лицу сорнца. В сумеречном свете из карих они превратились в угольно черные, а внутри их будто рождалось что-то — искра или отблеск пламени.

Откуда-то потянуло холодом — не тем, какой раздувает зима, а иным, что приходит вместе с необъяснимым, неизведанным страхом.

Вдруг Рчар широко открыл рот, и Старкальд отпрянул, задохнувшись от изумления.

На него хлынул поток теплого света, исходивший от пульсирующей красноватой сферы на месте языка, будто там зажгли масляный факел.

Солнце. У него во рту вспыхнуло маленькое солнце.

Сорнец застыл, остолбенев от увиденного, а в глазах его отражались крошечные язычки пламени.

Что это? Какой-то трюк или обман? Быть может, Рчар наложил на него чары, отбирающие волю и заставляющие наблюдать то, чего нет.

Это продолжалось недолго. Рчар проглотил солнце, и спустя мгновение огонь угас. Глаза его вновь сделались добрыми и чуть лукавыми.

— Скажись, Стракаль, понравилось ли Стракалю колдование Рчара? — спокойно спросил он.

Старкальд открыл было рот, чтобы ответить, но тут что-то щелкнуло перед самым ухом, и плечо ошпарило болью. Мигом его возвратило в привычный мир серости и рутины.

— Чего встали, вши собачьи?! Давно плеть вас не целовала?! — рявкнул на них надсмотрщик, подбирая хвост кнута.

Случай поговорить с южанином представился только ночью, когда снаружи поднялся дурной ветер, и их шепот едва слышали даже червяки, что спали рядом на соломенных циновках, оглашая стены бараков нестройным храпом.

Вытянутое помещение, наполовину вросшее в землю, освещала печка и несколько светцов — кто-то чинил одежду костяной иглой. Другого времени на такие дела не находилось. Рчар лежал, заложив руки за голову и уставившись в потолок. Казалось, он никогда не спит.

— Что это было в фургоне? Чары? — тихонько спросил сорнец, приподнявшись на локте.

Южанин повернулся к нему.

— Колдование. Старкальд же сам требовался.

— Я думал, что ты только шутишь. Кто же ты такой?

— Рчар, — пожал плечами колдун.

Старкальд покачал головой, сообразив, что подобными вопросами от него ничего не добьешься.

— А что за свет я видел?

— Это маленькое солнце Рчара. Собственное небольшое солнце.

— Солнце…как у тебя это получается?

— Все люди рождавались от солнца и нестись внутри малую часть.

— Ну, нет. Я знаю только одного человека, у которого во рту солнце. Это ты. Разве оно не обжигает?

— Не-ет. То солнце Рчара.

Южанин вдруг нахмурился и бросил на Старкальда опасливый взгляд. В полутьме глаза его странно светились.

— Только Стракаль не должен говориться большому солнцу, что Рчар делает малые колдования без спроса.

Сорнец закивал, хоть понятия не имел, каким способом может достучаться до светила.

Прошли недели с того момента, как сердце его окончательно распростилось с возможностью вернуть Гирфи, но теперь робкий лучик надежды вновь зажегся, и Старкальда объяло нетерпеливое возбуждение. Если на его стороне окажется колдун, он разберется с Лепестками и без труда отыщет возлюбленную.

— Ты действительно можешь вытащить нас отсюда? — тихонько спросил он, придвинувшись поближе.

— Рчар можется, да только сейчас не нужно никуда идтись. Нужно ждаться, — туманно ответил Рчар.

— Чего ждать?

— Да тише вы там, дайте поспать! — шикнул на них один из невольников, и сорнцу пришлось вернуться на свою койку — ветер немного затих, и он боялся, что их могут подслушать.

— Однажды Стракаль встретит деву с глазами цвета сирени и покажется той деве солнце, — напоследок загадочно прошептал Рчар.

Старкальд не сообразил, что он имеет в виду.

Больше в эту ночь Рчар ничего ему не сказал, но засыпая, Старкальд снова и снова представлял алое пламя, рожденное его колдовским даром.

На севере верили в добрую сталь и крепкий щит, а ко всякому ведовству, наговорам и волшбе относились с опаской, а то и с презрением. Здесь это считали делом нечестным, порочным и противным самому божественному замыслу. Всякий, обретший славу колдуна, становился изгоем, а иной раз его даже побивали, независимо от того, добро он творил или зло, действительно ли умел колдовать или попросту дурил неотесанных мужиков.

Другое дело — шаманы на Дальнем севере. Они живут в полной дикости, едят сырое мясо, не знают огня. Говорят, что они общаются с духами, предсказывают погоду и могут исцелять смертельные раны. Каменные шаманы оседлы, но Шагающие иногда забредают к Искорке, где их боятся, как проклятья.

Рчар, несомненно, обладал некой силой, великой и пугающей. Но откуда он взялся на его пути?

***

Следующим днем поднялся переполох. Гонец привез весть о том, что взбухший от снега и дождей ручей, который они проезжали по пути сюда, подмыл опоры моста, и бревенчатый настил рухнул в ущелье вместе с одной из телег обоза — трое бедняг погибло. Только половине поезда удалось проскочить, прочие же фургоны отрезало на той стороне.

— Поедете на починку, — заявил червякам распорядитель после утренней кормежки.

Невольники растерянно переглянулись. Даже старожилы редко получали возможность выбраться за стены. Обычно на работы снаружи привлекали свободных, но для такого крупного и срочного дела их сил недостанет.

— Ну, чего встали?! Давай живее к сараям!

Не успел Старкальд опомниться, как выкатили телегу с инструментом, нагнали еще дюжину рабов, среди которых оказались Ядди