Серпентес - Аллен Дуэль

– Смотря кто тебя интересует. – Рэй взглянул на нее исподлобья.

– Хоуп?

– Да, сучка узнала лишнего, – спокойно сказал он.

Внутри Эйлин все сжалось.

– Эмма? Вилд? Их ты тоже убил?

– А вот тут начинается самое интересное! Милашкой Эммой питался Серпентес.

– Как школа может питаться человеком? – с дрожью в голосе спросила Эйлин.

– Да при чем тут школа? Я говорю о великом змее! Он питается всеми пороками человечества, вашими пороками!

Эйлин поняла еще одно: Рэйдел не относил себя к людям. Значит, у него была мания величия, он считал себя Богом. Ненормальным Богом.

– Милашка Эмма, – продолжал он. – В ее голове поселился Серпентес, вот почему она заговорила на латыни, вот откуда знала события прошлых лет. А потом, когда змей насытился, Эмма просто сдохла. – Он рассмеялся. – Никчемной смертью. Ее разум не выдержал, бедняжка.

– А Вилд?

Рэйдел взглянул на Эйлин и приподнял правую бровь. На его лице отразилась усмешка.

– Это я должен у тебя спросить. Как умер Вилд?

– Я не знаю, я была без сознания. – Эйлин отвела взгляд.

– Маленькая лгунья! Мне нравится! – засмеялся он. – Я так рад, что смог впихнуть в тебя грязные пороки людишек! – Он почти пританцовывал на месте.

Эйлин решила задать главный вопрос.

– Почему именно я?

– Без понятия! Как я только ни пытался связаться со змеем, ничего не получалось. – Он указал кончиком ножа на Эйлин. – Но когда он убил Вилда, а тебя оставил в живых, я сразу все понял! Моя миссия – это ты, малышка Эли. Убив тебя, я получу бессмертие и воссоединюсь со своими предками!

Эйлин задрожала всем телом. Значит, это конец. Рэйдел не отпустит ее. Она не верила его словам. Он был фанатиком, убивающим направо и налево. Вот он, настоящий монстр, который терроризировал школу. Все эти бредни про змея – просто легенды, в которые может поверить только психопат. Такой, как Рэйдел.

«Что же делать?»

Ребята обшарили каждую комнату, но следов Эйлин нигде не было. Все, кто остался в школе, ее не видели. А некоторые ученики вообще спрашивали, кто такая Эйлин.

– Твою мать! – выругался Мейсон и ударил кулаком по стене.

Стилла выбежала из соседней комнаты и взглянула на него. Нельзя было поддаваться панике, только не сейчас.

– Может быть, она в школьном саду?

– Точно! – Мейсон щелкнул пальцами.

– Ребят, я что-то нашел! – крикнул Том из библиотеки.

Глаза Рэйдела сузились и медленно осмотрели Эйлин. Он облизнул сухие губы.

– Признайся, тебе же понравился поцелуй со мной?

– Лучше поцеловать мусорку, она более чистая.

Эйлин перестала надеяться на лучшее. Она смирилась со своим финалом. Но просто так она не собиралась сдаваться. Пусть Рэй был больше и сильнее, он держал в руках нож, но Эйлин не хотела молча принимать свою участь.

– А знаешь, ты мне нравишься! – Рэйдел скинул с плеча рюкзак. – Ты с виду такая тихоня, но как ты отметелила Клариссу, вот это боевой дух! – Он достал оттуда еще несколько ножей. – Я попробую несколько вариантов призыва змея. Начнем с небольших порезов, вдруг запах твоей крови привлечет его.

Со стороны лестницы послышались шаги. Рэй оглянулся, но тут же вновь посмотрел на свою жертву. Кто-то приближался. И это был не один человек.

– Смотри-ка, твои дружки бегут спасать принцессу? – Он усмехнулся и двинулся в сторону Эйлин.

Томас спускался первым. Ребята не знали, что найдут внизу, но камин-дверь и горевший свет выглядели очень подозрительно. Они быстро шагали, и от порыва ветра некоторые свечи за ними тухли.

Мейсон шел позади Тома и оглядывал стены. Кирпич давно покрылся плесенью и трещинами. Лестница вела их все дальше и дальше. Наконец, внизу показалось темное помещение. На последней ступеньке Томас резко остановился и дернулся назад. Справа за стенкой послышался шум. Мейсон увидел, что Рэйдел держал Эйлин в своих руках, зажав ей рот. На ее лице отразился ужас, а из глаз потекли слезы.

– Том, чего встал? Двигай! – сурово произнес Мейсон.

Томас повернулся к ребятам. В его горле торчал нож. Он попытался что-то сказать, но изо рта полилась кровь.

– ТОМ! – закричала Стилла.

Мейсон подхватил друга и аккуратно положил на пол. Тело Томаса вздрагивало, а кровь продолжала стекать по подбородку. Мейсон закрыл свой рот рукой и крепко сжал плечо друга.

Стилла склонилась над Томом и зарыдала. Она дотронулась до его лица. Его глаза теряли привычный оттенок теплой платины. Том все пытался что-то сказать.

– Молчи, молчи… Все… Все будет хорошо… – Стилла дрожащими руками поправила его волосы. – Не уходи, пожалуйста, не уходи! Я люблю тебя.

Том приподнял ладонь и кончиками пальцев коснулся ее лица. Стилла зажмурила глаза, и слезы скатились по щекам. Рука Тома медленно упала на землю, его тело обмякло. Изо рта донесся булькающий звук. Голова Тома упала набок, и больше он не шевелился.

Дыхание Стиллы остановилось. Она смотрела на Томаса, надеясь, что он сейчас встанет, что ужасная рана на его шее затянется и все будет хорошо. Но свет в его глазах померк навсегда.

Мейсон не отпускал плечо друга. Он сжимал его с такой силой, что мышцы будто окаменели.

– Жаль, что первым шел блондинчик, – раздался голос Рэйдела. – Я надеялся, что прикончу нашу главную «Гадюку».

Рэй не отпускал Эйлин, а только крепче прижимал к себе, держа нож у ее горла. Она давилась собственными слезами и смотрела на Тома с ужасом в глазах. Пыталась вырваться, но тщетно.

Мейсон поднялся с колен и посмотрел на Эйлин. Разум начинал проясняться. Она была в опасности.

– Отпусти ее.

– Ты серьезно думал, что это сработает? – Рэй усмехнулся. – Малышка Эли сдохнет, а раз вы все здесь…

Рэй поймал взгляд Мейсона и сконцентрировался на нем. Он проделывал это много раз: гипноз – дело простое.

Эйлин понимала, к чему все идет. Собравшись с силами, она укусила руку Рэйдела. Во рту почувствовался металлический привкус. Рэй немного ослабил хватку, но не отпустил Эйлин.

– Не смотрите ему в глаза! Он владеет гипнозом! – закричала Эйлин.

– Ах ты маленькая сучка! – Рэй откинул ее в сторону.

Эйлин покатилась по земле и упала к чьим-то ногам. Она замерла неподвижно, уперевшись лицом в черные ботинки.

– Пип? – удивился Мейсон.

Эйлин подняла глаза и увидела, что перед ней стоял здоровяк Пип. Только в его взгляде не было привычной доброты. Он не казался приветливым, а