Проклятая звезда - Джессика Спотсвуд

— Я понимаю. — Я протягиваю руку, чтоб погладить ее по плечу, но она отпрыгивает, напугав нас обеих. Я пытаюсь побороть отвращение. Она всего лишь несчастная, сломленная девушка. Чтобы успокоиться, я глубоко вздыхаю. — Ты видела мое будущее?

— Ах, вот почему ты пришла. — Бренна прячет лицо в костлявых ладонях, но один голубой глаз пристально смотрит на меня сквозь пальцы. — Я видела, да.

— Ты мне расскажешь? Я хочу знать.

Бренна трясет головой, задев меня своими спутанными волосами.

— Нет. Думаю, ты не хочешь.

Я с трудом сглатываю.

— Пожалуйста.

— Спрашивай у этой малышки внизу. Она знает, — говорит Бренна. — Знает и хочет изменить.

От приступа паники мои ноги превращаются в желе. Неужели Бренна знает, что Тэсс тоже посещают видения? Может, она как-то почувствовала присутствие другой пророчицы?

— О ком это ты? — требовательно спрашиваю я.

— О другой пророчице. О малышке. — Бренна хмурится, пальцами расчесывая всклокоченные волосы. — Я не хочу, чтоб ее схватили. Я не вижу, почему она тут. Мы не должны допустить, чтоб они заполучили ее. Если о ней узнают, ее тоже запрут тут и выпытают все ее тайны. Я одинока, но не настолько, чтоб пожелать того же малышке.

— Не рассказывай о ней, Бренна. Братья не должны о ней узнать.

— Нет, от меня они о ней не узнают. Запру эту мысль и выброшу ключик, — Бренна, хихикая, изображает, будто запирает рот на замок и швыряет ключ через плечо. Но на заверения безумицы надежды мало.

— Я не хочу, чтоб тебя тут держали. Что, если… что, если я заберу тебя отсюда? — шепчу я, наклоняясь к ней. — Что, если мы отправимся в какое-нибудь безопасное место? Ты, я и маленькая пророчица. И еще Рори.

Бренна почти вплотную приближает свое лицо к моему:

— Рори? Рори дяди Джека?

— Да. Мы с ней о тебе позаботимся. И с тобой все будет в порядке.

Она морщит лоб, будто совершенно не понимает, о чем это я, отворачивается и водит ладонью по обитой тканью стене.

— Меня все равно, в конце концов, убьют. Но — да. Думаю, мне бы хотелось снова увидеть Рори.

— Я скоро вернусь за тобой. Всего через несколько дней. Никому ничего не рассказывай.

— Мне хочется повидаться с малышкой, — бормочет Бренна. — Она не поломанная, как я. Пока нет.

От страха у меня по позвоночнику бегут мурашки.

— Нет. Я буду ее защищать.

Бренна качает головой:

— Ты не сможешь защитить их обеих, Кейт. Такова уж твоя судьба.

Что она имеет в виду? Что придет день, когда мне придется выбирать между Маурой и Тэсс? Я хочу задать ей этот вопрос, но, боюсь, ответ на него может сломить меня.

Я начинаю пятиться, пока мне в бедро не впивается дверная ручка.

— Мне надо идти. Но я вернусь за тобой, Бренна. Обещаю.

Взгляд голубых глаз Бренны словно разрывает мне сердце. Она смотрит так, будто люди постоянно обещают ей что-то, но никогда не держат обещаний. Она кивает мне из-за занавеси своих растрепанных волос:

— До свидания, Кейт.

Господи, надеюсь, что смогу сдержать свое слово. Бренна больна и несчастна, она заслуживает лучшей доли. Они все заслуживают.

Выйдя в коридор, я поникаю у стены, будто увядший подсолнух. Сиделка храпит, и капли воды с прохудившейся крыши со звоном падают в ведра.

Я не хочу признавать истину. Не хочу превращаться в человека, который хладнокровно взвешивает чужие жизни, принимая решение, которая из этих женщин более ценна, а которой можно и пожертвовать. Я не позволю Сестричеству сделать из меня подобие Инесс или даже Коры. Я останусь верна себе.

Но факты говорят сами за себя, и мысли в моей голове начинают бесконечный бег по кругу.

Бренна знает о Тэсс.

Бренна безумна. Надежды на то, что она сможет бесконечно хранить тайну, нет и быть не может.

Тэсс уже не просто моя маленькая сестренка. Она — провидица, которая может выиграть для нас войну.

А это значит…

Это значит, что, если я не смогу вытащить отсюда Бренну, я должна буду убить ее.

Как мы и договорились, в половине четвертого я подхожу к дверям лазарета и заглядываю внутрь. Сестра София разговаривает с сиделками: ее задача — отвлечь их. Адди, как и на прошлой неделе, сидит подле кашляющей девушки. Скелетоподобной старухи уже нет, ее постель пуста, и я думаю, что она, видимо, умерла. Роженицы, которую я лечила, тоже нет. Надеюсь, ее перевели наверх, а не закопали в общей могиле, о которой говорила Зара. Я даю себе клятву, что ни одна из этих женщин не встретит здесь свой конец.

Мэй перехватывает мой взгляд и спешит ко мне:

— Ты готова?

Я киваю, и мы с ней отправляемся в путь по пустому коридору. Слева от нас кухня. Кисло-сладкий запах протухшего мяса смешивается с ароматом свежеиспеченного хлеба, и я задерживаю дыхание. До моего слуха доносится звон посуды, это кто-то моет кастрюли и сковородки, распевая старинную песню высоким, довольно приятным голосом. Потом пение внезапно обрывается, за дверью раздаются приближающиеся шаги, и мы с Мэй поворачиваемся, делая вид, что идем в лазарет. Из кухни выскакивает судомойка, волоча за собой брюнетку в забрызганной одежде и с мокрыми руками. Лицо брюнетки раскраснелось от пара, волосы разметались по плечам, а вокруг талии повязан мокрый фартук.

— Сколько раз тебе говорить, Ливви? Не смей петь! — разоряется судомойка. — А теперь мне придется, не допив чай, вести тебя в твою комнату.

— Простите! Я нечаянно, оно само как-то получилось, — оправдывается Ливви. Тут ее карие глаза встречаются с моими. Я жду, что девушка сразу отведет взгляд, но вместо этого она с любопытством смотрит на меня.

— Добрый день, Сестры.

— Да иди уже, девчонка! Я не собираюсь торчать тут до вечера, — ворчит судомойка.

Мы ждем, пока они скроются в дверях на противоположном конце коридора. Ливви все оглядывается через плечо, а судомойка тащит ее за руку. Мы с Мэй спешим мимо кухонной двери к запертой кладовой.

— Если кто-то появится, кашляй. Я постараюсь побыстрее, — обещаю я.

Замок послушно открывается под действием моих чар, и я проскальзываю внутрь.

Проклятье. Тут так темно, что я едва вижу собственную руку, подняв ее к лицу. Приходится достать запасную свечу и пару спичек, которые я стащила у сиделки на третьем этаже. Руки так дрожат, что первая спичка обжигает мне пальцы, и приходится сразу задуть ее. Свечу удается зажечь только со второй попытки.

Я стою в маленькой комнате с влажными потрескавшимися каменными стенами и грязным полом. Какая-то темная тень бросается в угол и исчезает в норе. Наверное, когда-то здесь тоже держали пациенток.