Проклятая звезда - Джессика Спотсвуд

Я изучаю содержимое деревянных полок. На нижних лежат кое-какие хирургические инструменты: большая пила, несколько ножей и острые блестящие скальпели. Думаю, их тут прячут, чтоб пациентки и сиделки не зарезали друг друга. Наверху теснятся маленькие коричневые бутылочки с надписью «ХЛОРОФОРМ». Между ними выстроились ряды с виски и хересом, среди которых попадаются небольшие бутылки с этикеткам «ОПИЙ. ПОРОШОК», мешки с сахаром и банки с корицей. Именно из этих ингредиентов и готовят местный «особый чай».

Я открываю одну бутылку с опием за другой и высыпаю порошок в крысиную нору, благодаря Бога за ее существование и одновременно обмирая от доносящегося откуда-то снизу скрежета маленьких коготков. Поставив свой мешок на нижнюю полку, я осторожно разворачиваю белую ткань, в которую завернуты бутылочки с приготовленным сестрой Софией снадобьем.

— Кейт, — окликает меня из-за двери Мэй, — у тебя все нормально?

— Еще минутку! — негромко отзываюсь я.

Я насыпаю порошок сестры Софии в каждую из освободившихся бутылочек, снова закрываю их и расставляю по местам. Я постаралась наложить чары, маскирующие аромат розовых лепестков под горьковатый запах опия. Если повезет, смотрительница, или повар, или кто там смешивает микстуру для чая, не станет его пробовать.

Тремя быстрыми движениями я сметаю обратно в мешок свои пузырьки, вскидываю его на плечо и задуваю свечу.

Мэй ходит туда-сюда перед дверью, и я чуть с ней не сталкиваюсь. Ее нос покраснел от холода, а руки она прячет в меховой муфте.

— Благодарение небесам, — говорит она, и тут дверь в противоположной стороне коридора начинает открываться.

Схватив подругу в охапку, я одним гигантским прыжком переношусь к временному проходу. Строители проделали его для нужд реконструкции и завесили большим листом белой бумаги. Мы жмемся друг к дружке на заснеженном дворе, наши сапожки утопают в сугробах. Над нашими головами деревянные балки крыши будущей галереи, которая ведет в новую прачечную. Склонив голову, я прислушиваюсь к шагам судомойки в коридоре. Вот распахивается, а потом и захлопывается кухонная дверь, и Мэй шепчет, щекоча мне ухо своим теплым дыханием:

— Чуть не попались.

Выглянув в коридор, я вижу, что он снова пуст.

— Скажи сестре Софии, что мы все сделали и можно уходить. Я схожу за Тэсс.

Через несколько минут я вхожу в комнату Зары, вернее, вхожу только наполовину, потому что одна моя нога остается в коридоре за дверью. Тэсс все еще сидит на кровати, ее колени касаются колен Зары, а ее голова склонена к кудрявой голове моей крестной.

— Пора идти, — объявляю я.

— Уже? — Глаза у Тэсс красные, как будто она плакала.

Кажется, мы пришли сюда не пару часов, а пару веков назад. Но лично я не могу уйти вот так сразу.

— Хорошо поговорили?

Чем Зара так ее расстроила?

— О да. — Тэсс берет в руку два листка бумаги и быстро превращает их в пару шпилек. — Зара нарисовала, как добраться до всех трех убежищ, и сказала мне пароли.

— Это замечательно. — Я адресую Заре быструю улыбку. — Пошли, Тэсс, мы не должны заставлять остальных ждать. Скоро у вас будет сколько угодно времени для общения.

Тэсс, крепко прижавшись к Заре, обнимает ее за шею:

— Я очень рада, что мы с вами познакомились.

— До свидания, Тэсс. Спасибо тебе. За все, — говорит Зара, похлопывая ее по спине. В ее карих глазах тоже стоят слезы. — Скоро увидимся, Кейт.

Несмотря на теплый плащ, меня бьет озноб. Сегодня был долгий, тяжелый день. Мамины тайны, безумная болтовня Бренны, отчаянная вылазка в кладовую… Но самая опасная часть нашего плана еще впереди.

— Кейт! Ты спишь? — глубокой ночью шепчет мне Рилла в нашей залитой лунным светом спальне.

Притворяться нет смысла: весь последний час я ворочаюсь с боку на бок, с нетерпением ожидая, когда уже можно будет наконец отправиться на встречу с Финном.

— Нет. Прости, что и тебе не даю спать.

Я вижу, как Рилла приподнимается на локтях.

— Все нормально. Ты опять куда-то собралась? — Она какое-то время мнется и продолжает: — Я и в тот раз видела, как ты ушла, но никому ничего не сказала. Я не хочу, чтобы у тебя были неприятности, но мне беспокойно. Небезопасно одной бродить по ночам.

— Я буду не одна. — Это чистая правда. Потянувшись, я зажигаю свечу на туалетном столике. — Прости, что растревожила тебя, но ты напрасно волнуешься. Мне нужно кое с кем встретиться. С тем самым кавалером… помнишь, Алиса говорила? Его зовут Финн.

Сейчас Рилла похожа на сонного котенка. Она сидит, прислонившись к латунному изголовью кровати, и, зевая, смешно морщит свой вздернутый нос.

— Но мне казалось, Алиса говорила, что он — член Братства? Я думала, что он тебя бросил.

Я сажусь, скрестив по-турецки ноги и укутав плечи мягким голубым одеялом.

— До того как меня заставили сюда приехать, мы с ним были помолвлены. На самом деле выходит, что это я его бросила, хотя совсем этого не хотела. Он просто замечательный, Рилла. Он знает, что я — ведьма. Он все обо мне знает и вступил в Братство, чтоб защитить меня. — Я порывисто улыбаюсь. — Я бы хотела, чтоб вы познакомились.

— Я тоже, — улыбается в ответ Рилла и почесывает нос рукой в перчатке. Алиса постоянно дразнит ее тем, что веснушки-де вульгарны, поэтому Рилла пытается от них избавиться. Каждый вечер перед сном она натирает руки лимонным соком, мажет кремом, надевает перчатки и так ложится в постель. — Так, значит, у вас тайное полночное свидание? Какой скандал!

— Вообще-то предполагается, что мы будем не только целоваться, — покраснев, уточняю я. — Сегодня мы собираемся пробраться в Архив и добыть досье на пациенток Харвуда.

Я объясняю Рилле наши планы относительно Харвуда, она сосредоточенно слушает. При всей своей болтливости и порывистости, она может быть очень внимательной.

— Звучит просто здорово, Кейт, — заявляет она, когда я заканчиваю. — Только вот ты сказала, что сестра София обычно приезжает туда после обеда, а не вечером. Что, если смотрительница что-нибудь заподозрит или вас не пустят стражники?

Я хмурюсь.

— Тогда мы с Еленой используем чары принуждения.

— Мне кажется, тут вы неоправданно рискуете. — Рилла, поежившись, до подбородка натягивает свое желтое одеяло. — Почему бы вам не надеть личины Братьев? Тогда первый намек на что-то необычное будет только тогда, когда поднимется тревога. Это гораздо проще, чем ментальная магия.

— Только не для меня, — вздыхаю я. На улице ветер свистит в голых ветвях деревьев. — Я никак не могу к ним приноровиться.

Рилла недоверчиво смотрит на меня в полумраке.

— Я могла бы навести эти чары на нас обеих. Они же будут нужны только до тех пор, пока мы не запрем сиделок, верно?