Буря столетия - Стивен Кинг

Похоронная процессия идет по кладбищу к свежевырытой могиле,неся на плечах гроб (мы это видим со среднего расстояния). Мимо шуршат цветнымводопадом осенние листья.

– Мелинда Хэтчер умерла в октябре девяностого, – говоритголос Майка. – В местной газете сказали, что от сердечного приступа, – УрсулаГодсо прислала мне вырезку. Я не знаю, было ли за этим еще что-нибудь. Тридцатьпять – слишком молодой возраст, чтобы отказал мотор, но – бывает. А то как же.

Методистская церковь Литтл-Толл-Айленда. Приветственные рукис цветами вдоль ведущей к двери дорожки. Доносятся звуки органа, играющегосвадебный марш. Распахиваются двери, и Молли выходит из них, сияющая, веселая,в свадебном платье. Морщины остались на ее лице, но седых волос не видно. Рядомс ней, в визитке, обнимая ее за талию – Хэтч. И он так же счастлив, как и она.За ними, держа в одной руке букет, а в другой – шлейф Молли, идет Пиппа –подросшая и с красивыми длинными волосами. Давно прошли те дни, когда она моглазастрять головой между столбиками перил. Народ идет за ними, бросая рис. Средитолпы, улыбаясь, как гордый папаша, – преподобный Боб Риггинс.

– Молли и Хэтч поженились в мае девяносто третьего, –говорит голос Майка. – Урсула послала мне и эту вырезку. Как я слышал, ониотлично ладят друг с другом… и с Пиппой. И я рад. Желаю им всем троимвсяческого счастья. От всей души.

Запущенная комната. Ночь.

– Не всем на Литтл-Толл-Айленде так повезло, – слышен голосМайка.

Мы вместе с камерой оглядываем комнату, смятую, неубраннуюпостель, которой будто тоже снились дурные сны. Дверь в ванную приоткрыта, и мыпроходим туда.

– Джек и Энджи Карвер развелись месяца через два послесвадьбы Хэтча и Молли. Джек требовал, чтобы Бастера отдали ему – как я понимаю,отчаянно, – но проиграл по суду. Он уехал с острова в Льюстон, снимал комнату,и покончил с собой ночью в конце лета девяносто четвертого.

В ванной открыто окно. Сквозь него издали доносятся звукисамодеятельного оркестра, пробивающегося через мелодию «Висюльки». Джек Карверлежит в сухой ванне с натянутым на голову пластиковым мешком. Камерабезжалостно подъезжает все ближе… и мы видим крепдешиновую повязку на глазуДжека.

– Он оставил то немногое, что имел, человеку по имени ХармонБродски, которому выбили глаз в драке в баре в конце восьмидесятых.

Вид на Литтл-Толл-Айленд с пролива – утро. Все тихо – толькомедленно звонит сигнальный колокол – и немного призрачно, затуманено теньюсерого. Городской причал отстроен, и рыбный склад тоже… только он другогоцвета, и вместо «ПИТЕР ГОДСО. РЫБА И ОМАРЫ» висит вывеска «БИЛЗ. ИЗЫСКАННАЯРЫБА».

Камера отъезжает назад, и становится слышен плеск воды улодки. Вот и она – небольшая весельная лодка, качающаяся на зыби. Тем временемМайк рассказывает:

– Робби Билз отстроил на городском причале рыбный склад инанял на работу Кирка Фримена. Кирк рассказывал, что однажды ранним весеннимутром девяносто шестого года жена Робби Сандра пришла туда, одетая в желтыйдождевик и красные сапоги, и сказала, что хочет чуть покататься на веслах. Киркзаставил ее надеть спас-жилет… Он говорил, чем ее вид ему не понравился.

Камера подходит к лодке и поднимается над ней, показывая еенос. На нем аккуратно сложен рыбацкий дождевик. И стоит пара красных резиновыхсапог, на которые аккуратно воротником надет спасательный нагрудник.

– Он сказал, что она будто спала с открытыми глазами… но чтоон мог сделать? Было тихо, ни ветра, ни особой зыби… а она была жена его босса.Лодку нашли, но Сэнди пропала. Одна была странная вещь…

Камера скользит вдоль лодки, и на задней банке то ли краснойкраской, то ли помадой написано единственное слово: «КРОАТОН».

– …но никто не знал, к чему это. Может быть, кто-то наострове мог бы пояснить…

В мэрии Урсула и двое из полиции штата ведут разговор, ихотя мы его не слышим, нам и так все ясно. Они спрашивают, она вежливо качаетголовой.

Извините… понятия не имею… не могу себе представить… впервыеслышу… и так далее.

– …но островитяне умеют хранить секреты. Мы хранили ихтогда, в восемьдесят девятом, и те, кто там живет, хранят до сих пор. Что доСандры Билз, предполагается, что она утонула, и семь лет с момента ееисчезновения истекут в 2003 году. Без сомнения, Робби объявит ее официальнопогибшей, как только перевернет календарь две тысячи третьего. Трудно, японимаю, но…

Вид на Литтл-Толл-Айленд с океана.

– …в этом мире продают за наличные. Уходя, плати. Иногдаплатить приходится мало, но чаще – много. Раз в жизни приходится платить всем,что у тебя есть. Я думал, что выучил этот урок девять лет назад, наЛиттл-Толл-Айленде, в Бурю Века…

Кадр медленно расплывается и фокусируется на Сан-Францискоднем. Кадр из киноархива.

– …но ошибся. В большую бурю я только начал учиться. Акончил – на прошлой неделе.

Оживленная улица в деловой части города – день. Народ занятпокупками. Мы надвигаемся на гастроном в двух-трех витринах от угла, и выходитМайк. У него выходной, и он одет неофициально – легкая куртка, джинсы,футболка. В руках у него два магазинных пакета, и он сейчас ими манипулирует,пытаясь вытащить из кармана ключи по дороге к стоящей у тротуара машине.

Навстречу ему в кадр входят спиной к нам мужчина имальчик-подросток. Мужчина одет в серое пальто и фетровую шляпу. Мальчик – вкуртку оклендского университета и джинсы. Дорога Майка к машине лежит мимо них,но поначалу он не обращает на них особого внимания. Он вынимает ключи ипытается отодвинуть пакет в руке, чтобы посмотреть и выбрать тот, которыйоткрывает дверцу. В этот момент мужчина и подросток проходят мимо него.

– У чайника ручка, у чайника носик… – поет Линож.

– За ручку возьми и поставь на подносик… – подхватываетмальчик.

Лицо Майка наполняется страшным осознанием. Ключи выпадают,пакеты провисают в его руках, он поворачивается и видит…

Замедленный кадр: мимо него идут Линож и мальчик. Они егоуже минуют, и он даже при замедленном кадре успевает кинуть только один взгляд.Но под шляпой – Линож, теперь больше похожий на завзятого рыбака, чем набеспощадного бизнесмена, и ему не тридцать пять, а шестьдесят пять с виду.

А мальчик рядом с ним – улыбающийся ему в лицо и красивоподпевающий слова старой детской бессмыслицы – красивый паренек летчетырнадцати. Волосы его – копия волос Молли. Глаза – Майка. На переносице,хотя и слабо, но различима родинка – седло феи.

– …В чашку налей и подсунь нам под носик… у чайника ручка, учайника носик, – поют Линож и Ральфи далекими, как во сне, голосами.