Том 2. Кошачье кладбище - Стивен Кинг

— Ну, перестаньте, — попросил он. — Не нужно, мистерГольдман. Ирвин, ну, хватит. Не будем еще больше осложнять отношения.Договорились?

— Теперь я вижу, ты — славный человек, я был к тебенесправедлив… Слушай… Я ведь знаю, что ты сейчас думаешь… Хоть старый Гольдмани глуп, но все-таки что-то понимает. Ты думаешь, я перед тобой распинаюсь лишьпотому, что получил свое, и надо, мол, подсластить пилюлю… Нет, поверь, Луис,вовсе не поэтому… клянусь!

— Право же… хватит, — проговорил Луис, как мог, мягко. — Ато я и сам сейчас расплачусь. — У него и впрямь дрогнул голос.

— Хорошо, умолкаю, — сказал Гольдман и вздохнул. — Еще разпрости, если можешь. Для этого и позвонил. Прости, Луис!

— Ладно, ладно, — Луис прикрыл глаза. Голова разламывалась.— Спасибо, Ирвин. Я на вас не сержусь.

— Спасибо тебе! И еще спасибо, что отпустил Рейчел и Эйлин.Может, им так будет лучше. Мы встретим их в аэропорту.

— Вот и отлично.

Луиса вдруг ошеломила безумная и в то же время простаямысль. Да, кто старое помянет… Вот и не станет он поминать старого, оставитГейджа там, где лежит. Не будет вскрывать могилу, а закроет ее крепко-накрепкои выбросит ключ. И сделает лишь то, что обещал жене: уладит все на работе и —самолетом в Чикаго. Там пробудет с женой и славной дочуркой все лето. Сводит ихв зоопарк, в планетарий, покатается на лодке по озеру, поднимется с дочкой насамое высокое в городе здание, выстроенное фирмой Сирс, покажет ей необозримыедали Среднего Запада — точно топографическая карта для настольной игры. Чеготам только нет, и во сне такого не увидишь. К середине августа вернутся домой —там грустно и мрачно — и начнут все заново, выткут новые узоры на ковре жизни.Сейчас же вместо узора — пятна засохшей крови.

А не сродни ли это убийству? Убийству собственного сына?Ведь он лишит Гейджа жизни во второй раз.

Внутренний голос хотел было возразить. Но Луис безжалостно ибыстро расправился с ним.

— Простите, Ирвин, меня ждут дела. Надо помочь Рейчелсобраться и уложить ее спать.

— Да, да, конечно. До свидания, Луис. Еще раз…

ЕСЛИ ЕЩЕ РАЗ ПОПРОСИТ ПРОЩЕНИЯ, Я БЛАГИМ МАТОМ ЗАОРУ.

— До свидания, Ирвин. — И он повесил трубку.

Поднявшись наверх, он застал Рейчел среди вороха одежды. Напостели разбросаны кофточки, на стульях развешаны бюстгальтеры, на двери —вешалка с брюками. Под окном, как на параде, выстроились туфли. Рейчелсобиралась в дорогу с чувством, с толком, с расстановкой. — Да, и трехчемоданов не хватит, прикинул Луис, но спорить с женой сейчас бессмысленно. Ион принялся помогать.

— Луис, ты ничего не хочешь мне сказать? Честное слово? —спросила она, закрыв последний чемодан (Луису пришлось сесть на него, иначе незапереть).

— Да что с тобой?

— Сама не пойму, — спокойно ответила она. — Потому испрашиваю.

— Ну, в чем, по-твоему, я должен признаться? В том, чтозавтра же побегу в бордель? Начну клоуном на арене подрабатывать? В чем?

— Не знаю. Но что-то здесь не так. Будто ты хочешь от нас избавиться.

— Рейчел, не смеши меня! — крикнул Луис. Сил нет урезониватьэту женщину! А еще он, конечно, досадовал, что даже в таком деле жена видит егонасквозь.

— Ты ведь никогда не умел лгать, — слабо улыбнулась Рейчел.

Он снова начал было возмущаться, но Рейчел оборвала его.

— Вчера Элли приснилось, что ты умер. Она закричала ипроснулась. Я бегом к ней. Часа два рядышком лежала, а потом уж в спальнювернулась. Элли говорит, во сне ты сидел на кухне за столом, глаза открыты, ноЭлли точно знала, что ты мертв. И слышно, говорит, как Стив Мастертон кричит.

Луис испуганно взглянул на жену.

— Рейчел, ведь у нее только что умер брат. И такие сныестественны, она боится, что и вся семья…

— Я это все и сама прекрасно понимаю. Но то, КАК онаописывала, с подробностями… будто предсказание. — И она невесело усмехнулась. —А может, только ты и мог ей присниться.

— Может, и так.

БУДТО ПРЕДСКАЗАНИЕ.

— Пойдем, просто полежим, — предложила Рейчел. — Снотворное,похоже, уже не действует, а третью таблетку принимать не хочу. Боюсь, сновачто-нибудь привидится.

— Снова?

— Мне снилась Зельда, — призналась Рейчел. — С тех пор, какумер Гейдж, мне каждую ночь снится Зельда. Грозит, что скоро придет за мной.Недолго, говорит, тебе осталось. Мы с Гейджем, говорит, тебя утащим. За то, чтоты нас не спасла.

— Рейчел, но это же…

— Знаю. Всего лишь сон. Естественный, как ты скажешь. И всеже: помоги мне прогнать все страшные сны… Иди сюда…

Они лежали в темноте на Луисовой постели.

— Рейчел, ты спишь?

— Нет.

— Хочу кое о чем спросить.

— Давай, спрашивай.

Луис помолчал, не хотелось бередить душу жене, но выяснитьнужно.

— Помнишь, Гейджу было девять месяцев, сколько мы тогдастраха натерпелись? — наконец решился он.

— Да, конечно, помню, а что?

Когда Гейджу исполнилось девять месяцев, Луис вдругвстревожился из-за размеров его головы. Месяц за месяцем голова росласоразмерно с туловищем, что подтверждалось таблицами. В четыре месяца онаказалась крупной, но не более, а затем все увеличивалась и увеличивалась.Однако малыш держал ее без труда (в противном случае картина бы полностьюпрояснилась). Луис все же отвез сынишку к лучшему в округе невропатологуДжорджу Тардифу. Рейчел тоже обеспокоилась, и Луис поведал ей о своихопасениях: нет ли у Гейджа водянки мозга? Рейчел побледнела, как полотно, ноприсутствия духа не потеряла.

— По-моему, он совершенно здоров.

— По-моему, тоже, — кивнул Луис, — но лучше проверить, неиспытывать судьбу.

— Верно, нельзя испытывать судьбу, — поддержала Рейчел, —нельзя.

Доктор Тардиф измерил голову Гейджа и нахмурился. Выставил«козу» перед носом малыша. Гейдж отпрянул. Тардиф улыбнулся, и у Луиса отлеглона сердце. Потом доктор дал Гейджу мяч. Малыш подержал-подержал и выпустил.Доктор ударил мячом о пол, следя за зрачками Гейджа, тот проводил взглядом мяч.

— Скажем так: пятьдесят на пятьдесят, что у вашего сынагидроцефалия, — подвел итог доктор несколько позже, у себя в кабинете. — Ну,может, вероятность немного меньше. Мальчик живой, смышленый. Сейчас по новойметодике производят шунтирование мозга, это просто, зато исключается всякаяопасность… если она вообще существует.