Карта дней - Ренсом Риггз

Эмма уже стояла у стола и обращалась к сидящим за ним. Четыре ошарашенные физиономии уставились на нас: светловолосая девчонка, у которой на подносе лежало только яблоко; еще одна, с розовыми волосами, торчавшими из-под шапки; и двое спортивного вида парней в бейсболках, у которых подносы ломились от еды.

Розовая Челка пожала плечами и сказала:

– Валяйте.

– Карен! – тихо зашипела на нее девица с яблоком, но потом подвинулась, чтобы я мог сесть.

Мы поставили подносы и сели. Школьники смотрели на нас, как на полных фриков, но Эмму это, кажется, ничуть не волновало. Она сразу взяла быка за рога.

– Мы тут новенькие. И слышали, что школа слегка… странная.

Она говорила почти по-американски, но все-таки не совсем, и это не осталось незамеченным.

– Вы откуда? – спросила Розовая Челка.

– Англия, Уэльс, типа того.

– Круто, – ответил один из парней. – Я вот из «котиков». А он – из «дельфинов».

– Уэльс – это страна такая, тупица, – осадила его Розовая Челка. – Рядом с Англией.

– Пф-ф-ф, – ответил он. – Ага.

– Мы по обмену, – добавил я.

Яблочная дева подняла бровь.

– У тебя акцента нет.

– Я из Канады, – ответил я и уже собрался подцепить пластмассовой вилкой коричневую субстанцию, но в последний момент передумал.

– Эта школа точно странная, – сказала Челка. – Особенно в последнее время.

– Что там в актовом зале случилось-то? – небрежно поинтересовался я. – Пробки вылетели?

– Не-а, – второй парень в бейсболке, молчавший до сих пор, покачал головой. – Это они нашим родителям так сказали.

Яблочная согласно кивнула.

– Джон там был. Он думает, там что-то типа, ну, привидений.

– Ничего я не думаю. Просто я в это ваше отключение электричества не верю. Они от нас что-то скрывают.

– Что, например? – спросил я.

Он уставился на свой поднос и многозначительно помешал бурую жижу.

– Он не любит об этом говорить, – прошептала Розовая Челка. – Боится, что все решат, будто он чокнутый.

– Заткнись, Карен! – сказала Яблочная и повернулась к Джону. – Ты мне не говорил!

– Да ну, чувак, – сказал первый Парень-в-Бейсболке. – Карен ты сказал, а нам нет?

Джон поднял руки, сдаваясь.

– Ну, ладно, ладно! И вообще, это не то, что случилось. А то, как это выглядело, ясно?

Все выжидающе смотрели на него. Он набрал побольше воздуха.

– Там было очень темно. Ни у кого не работали ни телефоны, ни фонарики. Нам сказали, это как-то связано с электричеством. Но в актовом зале есть дверь, которая ведет прямо наружу, на парковку, – он наклонился вперед и понизил голос. – Так вот, ее кто-то открыл. Но света снаружи не было. А день, между прочим, был солнечный.

– Как это? – удивилась Яблочная. – Не поняла.

– Это было… – его голос стал еще тише. – Как будто тьма ела свет.

Я уже хотел спросить про не-совсем-взрыв в женском туалете, как вдруг меня грубо похлопали по плечу. За спиной стояли вчерашний охранник и суровая женщина с короткими волосами и холодными голубыми глазами.

– Прошу прощения, – сказал мужчина. – Вы двое пойдете с нами.

Эмма подняла руку, не глядя на него.

– Пойдите вон. Не видите, мы разговариваем.

На подростков за столом это произвело большое впечатление.

– Ого, – прошептала Розовая Челка.

– Это была не просьба, – женщина схватила Эмму за плечо.

Та стряхнула ее руку.

– Не смейте меня трогать.

Дело приняло скверный оборот. Все в столовой замолчали и уставились на нас. Женщина схватила Эмму уже двумя руками, а мужчина вцепился в мое плечо. Я швырнул в него поднос со всем содержимым, и он отпустил меня. Я успел выскочить из-за стола. Эмма тем временем, видимо, обожгла охранницу – та завопила и отпрыгнула. А мы вдвоем помчались к ближайшему выходу. Женщина была обезврежена, но мужчина гнался за нами по пятам и кричал, чтобы нас остановили. Кто-то даже попытался это сделать, но мы увернулись. Но тут впереди между нами и выходом появилось человек шесть спортсменов в баскетбольной форме.

Мы затормозили и остановились, глядя на них.

– Что дальше? – вполголоса спросил я.

– Прожжем себе дорогу, – решительно ответила Эмма, но я успел схватить ее за руки.

– Нет! – прошипел я. Люди кругом уже вытаскивали телефоны и снимали нас на видео. – Только не когда все пялятся!

Я уже смирился с тем, что нас поймают, и начал придумывать, как бы навешать им лапши на уши, но тут двери позади спортсменов внезапно распахнулись и в коридор ворвалось несколько девчонок, вопивших как резаные. Я не преувеличиваю: их лица были искажены ужасом и залиты слезами. Внимание спортсменов, охранников и вообще всех вокруг переключилось на девушек. Я не стал раздумывать о том, что могло их так напугать, а просто возблагодарил ангелов. Мы с Эммой просочились мимо очень кстати отвлекшихся парней и через открытые двери выскочили на улицу.

В холле мы остановились и стали озираться, пытаясь вспомнить, где главный выход, но тут я увидел нечто очень странное. Оно вприпрыжку приближалось к нам.

Это были кошки.

Они все были мокрые, с них текло, и двигались они как-то деревянно, не по-кошачьи. А за ними появились мерзко хихикающий Енох и орущая Бронвин, которая гнала его прочь от кабинета биологии на той стороне коридора. Енох так и сгибался пополам от хохота.

– Простите! Не мог удержаться!

Кошки метались вокруг наших ног, а в ноздри мне ударил едкий запах. Формалин.

– Енох, ты идиот! – кричала Бронвин. – Ты только что все испортил!

Ему удалось создать то, что отвлекло наших врагов: стадо зомби-кошек. Да уж, это было серьезно.

– Никогда не думала, что скажу это, – молвила Эмма, – но хвала небесам за этого мелкого придурка.

Крики в столовой становились тише. Значит, скоро вспомнят о нас.

– Мы позже его поблагодарим, – заверил я и, подбежав к стене, рванул рычаг пожарной тревоги.

* * *

– Ты превратил их в зомби?

Эмма старалась говорить сердито, но на самом деле она с трудом удерживалась от смеха. Мы стояли во дворе, затерявшись в волнах эвакуирующихся школьников.

– Столько дохлых кошек зря пропадало! – пожаловался Енох. – Они бы их просто разобрали на препараты.

– В научных целях, – вставила Бронвин.

– Ага, как же, – согласился Енох, пальцами изображая кавычки. – «В научных».