Спасти Кэрол - Джош Малерман

– Надеюсь, ты уже попрощался с белым светом!

Человека с Большой дороги безошибочно узнаешь по трепу.

Смок прижал подбородок к груди и произнес нарочито низким голосом:

– На колени, убийца!

– Бой наш будет короток, калека!

Он усмехнулся и пятками башмаков больно ударил лошадь в бока. Смех покалывал его изнутри тонкими иголками, но наружу вырывались лишь отдельные дробные смешки. Видно, смеяться мешала рана на ноге. Но и коня, и его, Горючку, боль лишь подстегивала.

Поднялся ветер. Лошадь двигалась крупной рысью, и по всем приметам было видно, что город приближается.

– Сейчас ты лишишься и рук, калека! – не унимался Горючка, имитируя голос героя Большой дороги. – Ха-ха-ха!

Наконец-то зазвучал смех – полногласный, раскатистый.

Темнота становилась гуще. Резко похолодало. Смоку показалось, что он движется вдоль стены призраков. Лошадь быстро бежала вперед, и это было опасно. В темноте она могла попасть ногой в яму, сломать одну ногу, две, вывалить Смока в кусты. Горючка мог сломать свои собственные ноги, привести в негодность протезы, но ему было все равно: он чуял приближение этого чертова города, и вместе с городом все ближе становился герой этой дурацкой легенды.

– Ты зажег свою последнюю спичку, калека!

– Я доломаю твои ноги!

– Ха-ха-ха-ха-ха…

Ветви деревьев хлестали его по рукам и груди. Камни летели из-под копыт. Смок догонял намеченную жертву. Мокси не пересечь финишную черту.

– Э-ге-гей! Мы мчимся, мы догоняем!

Смок вновь приложился каблуками к бокам лошади и услышал, как в его протезах забулькало, заколыхалось. Несколько капель горючки пролилось на землю, но ему было наплевать. Сегодня он прикончит Мокси одной каплей. Максимум – тремя. И это все, что ему понадобится. Одну каплю в рот. Еще по одной – в глаза. Смок чувствовал – момент истины приближается. Момент убийства.

Момент огня.

Наконец сосны остались позади. Луна освещала поля, раскинувшиеся вокруг города, чей ломаный силуэт виднелся впереди. Это был Хэрроуз, с его бульварами и магазинами, расположившимися по склонам холма, где находились самые красивые и самые богатые дома города. Справа от домов горели лампы, обрамлявшие территорию местного кладбища, и они показались Горючке Смоку чем-то вроде сигнальных огней на корабле, устремившемся в бурное ночное море.

Воображение работало. Смок готовился к встрече.

Он встанет над поверженным Мокси, а у того плоть будет, почернев и сморщившись, слезать с физиономии и ушей. Рот откроется в последнем крике ужаса, крике расставания с жизнью. Наверняка он попытается защитить лицо руками, но это ни к чему не приведет. Мозг Мокси будет полыхать в его черепе, сгорит и превратится в пепел, а вместе с ним сгорит и тайна Абберстона – ведь стоит чему-то сгореть, и это исчезает навсегда.

И умрет легенда. Навеки.

А начнет Горючка с лошади. Он это рассчитал. Как хорошо ему знакомы следы ее копыт! Да, первой будет лошадь. Мокси услышит ржание своего ледащего скакуна и выскочит из постели проститутки, где зависнет на ночь. Полуголый выбежит на балкон и увидит, как лошадь его, сгорая заживо и заживо превращаясь в пепел и обугленные кости, дергает головой, привязанной к коновязи. Слышал ли великий Мокси когда-нибудь звуки, которые издает лошадь, если ее поджечь? Услышит. И тогда он поймет, что представление началось, что человек, который его преследует, уже здесь и что пламя, охватившее его лошадь, скоро накроет и его самого.