Спасти Кэрол - Джош Малерман

На окраине города следов было так много, что Горючка уже не мог различить отметины копыт лошади, на которой прибыл Мокси. Мокси был способен оказаться где угодно – в любой комнате любой гостиницы, в любом борделе, любом баре, под сенью любого дерева. А вдруг он остановился на ночлег где-нибудь на обочине Большой дороги и Смок проскочил это место?

Но мог он и не спать.

Спать. Не спать. Спать. Не спать.

Герой, владеющий искусством магии, мог одновременно и спать, и бодрствовать.

Горючка медленно ехал вдоль безлюдной улицы, главной в городе. Вокруг – ни одного горожанина. А Мокси мог быть где угодно. Но Смок нашел его на кладбище.

Смок ехал молча. Песен не пел, свои огненные фантазии обуздал. Холмы становились ложбинами, а ложбины вырастали в холмы, и вот наконец, проехав мимо последнего дома, у подножия травянистого холма Смок увидел чей-то бивак. Именно это он и искал. Небольшой костер выхватывал из темноты могильные камни, высвечивал выбитые на них надписи и имена усопших. Огонь плясал под напором ветра, и вместе с ним, казалось, плясало ожившее кладбище. И Смоку, который все ближе подбирался к костру, казалось, что могильные камни вопиют о приближающейся опасности и показывают на него, Смока, сидящему у костра человеку. На склоне противоположного холма, замыкающего прогалину, в которой расположилось кладбище, высился на фоне медленно сереющего неба дом распорядителя похорон, а вокруг, словно паломники, преклонившие колена перед кумиром, стояли и лежали кресты, могильные камни, одноместные мавзолеи, терпеливо ждущие своих хозяев.

– Будешь шуметь, я и тебя сожгу! – прошептал Смок лошади.

Весь внимание и слух, он сосредоточился на костре. Огонь высвечивал два силуэта. Один принадлежал лошади, другой – Джеймсу Мокси.

Герой Большой дороги выглядел не таким уж и большим парнем, как ожидал Горючка Смок. Ну что ж, это легенды превращают обычных людей в настоящих великанов!

Костер, и Смок это отлично знал, означал – человек у костра спит.

– Уж лучше бы тебе воспользоваться одним из мавзолеев, – прошептал про себя Смок.

Пламя костра отражалось в окнах дома, возвышающегося по ту сторону прогалины. Но в самом доме было темно и тихо.

Копыта лошади неслышно ступали по траве. Мимо тянулись ряды надгробий, и в свете луны Смок мог бы, если бы захотел, прочитать имена погребенных. Но все его внимание сосредоточилось на костре. Вот Горючка Смок спустился с холма, и пламя исчезло из виду. Но оно было там – Горючка слышал его треск, оно приближалось.

Новый холм. Смок направил лошадь к его вершине и остановился.

С этого места казалось, что надгробные камни в беспорядке свалились с небес, да так и замерли, обратившись в картинку застывшего хаоса.

По периметру кладбища горели лампы, но Горючка видел лишь один огонь – костер, а рядом, около выкопанной могилы, – спящего человека.

Смок долго вглядывался в деревья, окружавшие кладбище: нет ли кого, кто мог бы ему помешать?

Мокси не шевелился.

Смок беззвучно произнес: ма-ги-я.

Холодный воздух проникал под одежду; по черному небу освещенные луной неслись рваные облака.

Смок сполз с лошади и, осторожно ступая, чтобы горючка не плескалась в его оловянных голенях, захромал в сторону костра. Осмотрел могилу, возле которой спал Мокси.

Лучшего места, чтобы похоронить легенду, и не придумаешь.

Ухватившись кончиками пальцев за петли, укрывшиеся в карманах, Смок принялся изучать обстановку.

Через мгновение эта идиллическая сценка будет охвачена пламенем.

А ведь отличный костер соорудил себе Мокси. Хорошая работа!

Костер отраженным светом пылал в черных глазах Горючки Смока и становился все больше по мере того, как тот подбирался к спящему Мокси и могиле, приготовленной для Кэрол Эверс.