Мертвое море - Тим Каррэн

Менхаус закусил нижнюю губу, погладил усы:

— Сакс сказал, что там, куда мы направляемся, будет не так.

— Меня не волнует, что он сказал.

— Но мы не будем строить мост. Даже воды рядом не будет — так он сказал. Во всяком случае, поблизости.

Смуглое лицо Фабрини покраснело:

— Ты сам слышишь, что говоришь? Идиот, он скажет нам все что угодно. Разве не заметил, что он не упоминал обо всем этом дерьме, пока мы не оказались посреди моря, в заднице мира? Если бы он рассказал об этом до отплытия, никто в здравом уме не поехал бы с ним.

— Думаю, ты прав.

— Прав, как никто, — он стянул с себя ботинки и отшвырнул к переборке. От нее откололось несколько хлопьев серой краски.

— Мужик, иногда мне хочется вернуться в тюрягу.

Менхаус промолчал. Он думал о Талии, своей жене. Она никогда не рожала ему детей. У нее был злой язык и задница размером с автобус. Он думал об этой заднице, думал, как будет скучать по ней, если что-то пойдет не так. Сейчас ему больше всего на свете хотелось услышать ее голос, называющий его ленивым бесполезным тупицей. От одной этой мысли у него навернулись слезы.

— С сегодняшнего дня, дружище, — сказал Фабрини, — начинаем прикрывать друг другу тыл. К черту остальных. Мы выберемся живыми, а когда вернемся в Новый Орлеан, снимем пару шлюх и будем пьянствовать три дня. Снимем себе молоденьких красоток, слышишь? С крепкими попками.

Фабрини выключил свет и уставился в темноту.

Менхаус думал, что ему совершенно плевать на крепкие попки. Ему нужна была задница Талии, ее рот и все то дерьмо, которое называлось жизнью. Вот все, что он сейчас видел перед собой. Все, что хотел видеть.

Какое-то время они лежали молча, слушая храп Кука.

Фабрини снова встал, подошел к иллюминатору. За стеклом ничего не было видно. Походив вперед-назад, он снова сел.

— Черт возьми, — ругнулся Фабрини.

— Что?

Фабрини тяжело дышал в темноте.

— Не знаю… У меня какое-то странное чувство. Прямо мурашки по коже.

Менхаус кивнул.

— У меня тоже. Какой-то жуткий озноб, — признался он.

И что бы это ни было, оно нарастало, заполняло воздух, окутывало корабль и охватывало людей, одного за другим.

Через некоторое время Менхаус нервно произнес:

— Эй, Фабрини? Слышал анекдот про раввина-гея, который решил сменить пол?