Хрусталь - Антон Щегулин

- И не говори, Алерион – это вообще главный враг Сферы.

- Вот-вот, кто-нибудь вообще знает, чем они занимаются?

Все на полигоне лишь примерно представляли функции Алериона, но никто не мог сказать точно и привести перечень их функций и задач.

- Обычный внутренний террор, задача всех напрягать, чтобы не расслаблялись. Чтобы не допускали ошибок. Чтобы знали своё место… Ненавижу.

От волнения я сунул сигарету в рот, и хотел было зажечь, но потом вспомнил, что обещал ей бросить курить в тот вечер, после чего уже замахнулся, дабы выбросить папиросу, но Ника взяла меня за руку и выхватила её.

- Хорошо, что ты помнишь свои обещания. – Сказала она безэмоционально и закурила. – Но я-то никаких не давала, верно?

Это был риторический вопрос.

- Меня это никак не смущает…

- То, что нас смущает, мы ведь пока не будем обсуждать, верно?

Верно? Верно? Гипноз какой-то. Она как будто намекала на что-то… И у меня были подозрения на что.

- Можем обсуждать, а можем не обсуждать.

Ника остановилась, повернулась ко мне лицом и наглым образом выпустила пары сигареты прямо мне в грудь. Ну спасибо, теперь буду вонять табаком!

- Я имела ввиду, что мы можем… Повторить?

Глаза девушки горели, и мои походу тоже, уж не знаю, что произошло, но через несколько мгновений, я обнимал и целовал её так, будто мы виделись в последний раз в жизни, а она отвечала горячей взаимностью, что совершенно не вязалось с образом тихони, которая почти не разговаривала во время компанейских сборов.

Дальше вечер пошёл как по маслу, я что-то бегал, прыгал, хватал её, носил на руках. Лёгкая как пушинка, она ничего не весила, мои подозрения про пятьдесят килограмм оказались на сто процентов ложными, здесь едва можно было ощутить сорок семь, а то и меньше… Она иногда визжала, порой смеялась во весь голос, а иногда и просто хихикала, как дурочка. Мы, экзальтированные в своём цирке для двоих, оказались родственными душами… По крайней мере мне так виделось. Ближе к ночи устроившись поудобнее на распушившемся нежной травой холме, уставились на небеса, где по счастливому стечению обстоятельств можно было пересчитать все звёзды. Впрочем, я не стал заниматься этой романтической ерундой, а решил получше узнать Касьянову, чем живёт, чем дышит. В конце концов мы знакомы несколько месяцев и лучшего случая для таких дел ещё не представлялось…

- Черт подери, столько месяцев знакомы, а я знаю о тебе лишь то, что ты главный координатор Центральной Калибровочной Консоли.

- Да ты ж не спрашиваешь, я что навязываться буду?

- А хотелось навязаться?

Она засмущалась, но постаралась не подавать виду.

- Ты сейчас намекаешь на то, нравился ли ты мне настолько, чтобы я хотела навязаться?

- Эм-м… Я хотел…

- Да, нравился.

Я слегка подзавис. Обычно, я привык, когда девушки виляют, юлят, и всячески избегают прямых ответов, но Касьянова была походу не из робких.

- Нравился? Почему в прошедшем времени?

- Да так к слову пришлось… - Она снова курила очередную папиросу. - Ты вообще собирался меня целовать, если бы я не намекнула? Делал вид, как будто после бара ничего и не было…

- Я… Э-э… Конечно. Да, конечно… Ну может быть не сразу. Но сегодня точно.

- Балабол.

Она произнесла это с улыбкой, придвинулась ко мне и легла на плечо. В траве могли быть насекомые и клещи, но кого это сейчас вообще волновало?

- Да ты понимаешь, у меня просто идиотские проблемы с памятью, некоторые события, которые я выдаю за реальные, оказываются выдуманными мною же… Или увиденными где-то. Вот, например, я в детстве смотрел мультик, где рыцарю в синем доспехе отрубают в конце голову и насаживают на меч. Повествование всё время шло от первого лица. И в конце показывают эту окровавленную голову, а закадровый голос говорит: «Я погиб».

Ника внезапно встрепенулась.

- Я тоже помню этот мультфильм! И я тоже не могу его найти!

- Что?!

Моему удивлению не было предела, мы начали обсуждать детали этого мультика, в итоге пришли к выводу, что говорим об одном и том же.

- Шок… Значит мой рассудок всё-таки не поражён конфабуляцией… А ведь так много вымышленных мною событий прекрасно ложились в концепцию конфабуляции.

- Мы можем это легко проверить.

Она произнесла это так, как будто делала подобное каждый день.

- Как же?

- В городе и на полигоне есть огромное количество «пуль», ляжешь в одну из них, а я тебя прогоню. Проверим тебя на дефективные протокольчики. – Она заиграла пальчиками, постукивая по моей груди. – Проверим тебя на всякие отклонения, в том числе и на конфабуляцию. А может у тебя есть что покруче? Например, синестезия? Или ты скрытый шизофреник… Впрочем, на это тебя должны были проверить при трудоустройстве.

- У тебя взгляд такой… Хищный.

Она и вправду смотрела на меня как тигрица на кусок сырого мяса, или на свежего, сочного оленёнка, которым можно полакомиться.

- Там ничего страшного, просто воткнём специальные иголочки в разные места. Тебе когда-нибудь втыкали иголку напрямую в мозг?

- Нет!

- Не переживай – это совсем не больно.

* * * * *

Ощущения после «пули» были крайне специфичные, как будто чесался каждый нерв, я был крайне раздражён. Но Ника сказала, что это нормально. Благо, следующий рабочий день через двое суток, а значит я успею прийти в себя. Мне понравилось с какой страстью она подходила к вопросу «прогона», ей действительно всё это было интересно. В итоге мы нашли у меня зачаточную конфабуляцию, нарушения в «дефрагментации жёсткого диска», куча воспоминаний распределялись не по своим полочкам, что я и ощущал всю жизнь. Но это нельзя было назвать клинической проблемой.

Собственно, «пуля» не умеет определять именно типы воспоминаний и ячеек памяти, она ориентируется по импульсам в нервной системе, определяя гиперчувствительным оборудованием буквально каждый электрончик, пробегающий по «серым проводам». Я в этом всём плохо разбирался, зато Ника чувствовала себя как рыба в воде, притом, что это даже не основная её специальность. Она вообще много чем интересовалась, и при желании могла своей эрудицией заткнуть за пояс каждого, кто посмеет с ней соревноваться. Но темперамент был не такой, чтобы ввязываться в случайные