Мокрое сердце - Вадим Носоленко

— Доктор Харистов, — позвала его Маргарита, когда он уже собирался уходить. — Там еще кое-что. В вещах пациента нашли это.

Она протянула ему маленький металлический контейнер, похожий на портативный жесткий диск.

— Что это? — спросил Альберт, разглядывая устройство.

— Не знаю, — ответила она. — Но на нем логотип, похожий на тот, что у вас на халате. Змея и кинжал.

Альберт внимательно посмотрел на логотип. Действительно, стилизованное изображение змеи, обвивающей кинжал — символ, который он сам выбрал много лет назад как личную эмблему, альтернативу традиционному медицинскому кадуцею.

— Интересно, — произнес он, пряча устройство в карман. — Очень интересно.

Выйдя из отделения неотложной помощи, Альберт направился прямиком в свою «берлогу». Его головная боль почти прошла, уступив место острому любопытству. Сначала таинственный ИИ, теперь это устройство с его личным символом. Совпадений не бывает, и Альберт чувствовал, что двигается к чему-то важному.

В своем убежище его встретила пушистая серая кошка с одним зеленым и одним голубым глазом — Шрёдингер, его единственный домашний питомец и, возможно, единственное существо, к которому он испытывал безусловную привязанность.

— Привет, старушка, — он почесал кошку за ухом. — Похоже, кто-то о тебе заботился в мое отсутствие.

Кошка мурлыкнула и потерлась о его руку, а затем запрыгнула на стол и устроилась рядом с ноутбуком, как будто знала, что именно там сейчас будет происходить самое интересное.

Альберт достал устройство и внимательно его осмотрел. Не просто жесткий диск — что-то более сложное. Он подключил его к своему ноутбуку через переходник.

— Нейро, — позвал он, и голограмма ИИ материализовалась рядом. — Взгляни на это.

— Интересное устройство, — отозвался Нейро, сканируя объект. — Это не стандартный накопитель. Похоже на криптографический модуль с биометрической защитой.

— Можешь взломать?

— Могу попробовать, но это потребует времени и…

Нейро внезапно замолчал, его голограмма мигнула и на мгновение исказилась.

— Что происходит? — встревоженно спросил Альберт.

— Странно, — произнес Нейро, когда его изображение стабилизировалось. — Устройство инициировало контакт с моими системами. Оно… узнало меня.

— Как это возможно?

— Не знаю, но оно передает данные. Много данных.

Экран ноутбука мигнул, и на нем появилась череда символов и изображений. Схемы, формулы, инструкции… И посреди всего этого — сообщение, адресованное лично Альберту Харистову:

«Проект 'Мокрое сердце'. Только для доктора Харистова. Время активации: Т-минус 48 часов.»

Альберт смотрел на экран, его сердце билось быстрее обычного. Что бы это ни было, оно было предназначено ему. И что-то подсказывало ему, что это…

— Нейро, — медленно произнес он. — Я думаю, мы нашли нашу следующую загадку.

— Или она нашла нас, — ответил ИИ, его голографическое лицо выражало непривычное беспокойство. — Судя по объему данных, это что-то большее, чем просто медицинский эксперимент. Это похоже на…

— Революцию, — закончил за него Альберт, не отрывая взгляда от мерцающих схем на экране. — Медицинскую революцию.

Шрёдингер тихо мурлыкнул, как будто соглашаясь. За окном начинался кислотный дождь, барабаня по стеклу, отделяющему убежище Альберта от враждебного внешнего мира.

Глава 4: Странный учёный

Устройство, найденное у Марата Калинина, оказалось сложнее, чем предполагал Альберт. Данные о «Проекте Мокрое сердце» были зашифрованы несколькими уровнями защиты, и даже Нейро, с его продвинутыми алгоритмами взлома, требовалось время для их расшифровки.

Альберт провел в своей «берлоге» уже вторые сутки, выходя лишь для необходимых обходов и проверки состояния особо сложных пациентов. Шрёдингер, его кошка, терпеливо дремала на столе, иногда приоткрывая разноцветные глаза, словно проверяя прогресс хозяина.

— Ещё один слой защиты пройден, — сообщил Нейро, его голограмма пульсировала от напряжения. — Доступ к основным файлам получен на 27 %.

— Слишком медленно, — Альберт раздраженно потер шрам на лице. — Что бы там ни было, таймер уже идет. «Т-минус 48 часов» — это было вчера. У нас остается всё меньше времени.

— Я делаю всё возможное, — ответил ИИ с необычным раздражением в голосе. — Эта система защиты… она странная. Она как будто специально создана, чтобы сдерживать такие алгоритмы, как мои.

Альберт откинулся на спинку кресла, задумчиво глядя на экран, где мелькали строки кода и фрагменты расшифрованных данных. Среди мельтешения символов он успел заметить несколько интересных терминов: «нанорепликация», «гемодинамическая реструктуризация», «синтетический миокард». Всё указывало на какое-то революционное кардиологическое исследование.

— Доктор Харистов, — голограмма Нейро мигнула, привлекая его внимание. — Я обнаружил координаты. Они повторяются в нескольких расшифрованных фрагментах. Похоже на место встречи.

— Где? — Альберт подался вперед.

— Промзона Юго-Восток, бывший завод биомедицинских приборов. Заброшен семь лет назад после экономического коллапса.

— Когда?

— Судя по данным… — Нейро на мгновение замолчал, анализируя информацию. — Сегодня. 22:00.

Альберт взглянул на часы — 17:43. У него было чуть больше четырех часов, чтобы принять решение и добраться до места.

— Это может быть ловушка, — заметил Нейро. — ГКМБ наверняка отслеживает все перемещения Калинина после того, как он попал в больницу.

— Если бы они знали о содержимом устройства, — возразил Альберт, — они бы уже конфисковали его. Нет, тут что-то другое.

Он поднялся и подошел к старому шкафу в углу комнаты. Из-за скрипящей панели он достал потертый рюкзак и начал собирать необходимое: портативный медицинский сканер, модифицированный коммуникатор с глушителем сигнала, несколько ампул с экспериментальными препаратами, которые он «позаимствовал» из закрытых запасов больницы.

— Вы действительно собираетесь туда? — в голосе Нейро звучало беспокойство.

— А у меня есть выбор? — Альберт бросил взгляд на устройство. — Кто-то намеренно передал эти данные через Калинина. Кто-то, использующий мой личный символ. Я должен узнать, кто и зачем.

— Я могу создать виртуальную проекцию и отправить ее вместо вас, — предложил Нейро. — Это будет безопаснее.

— И абсолютно бесполезно, если нам нужно будет привезти образцы или оборудование, — Альберт застегнул рюкзак. — Нет, я пойду сам. Ты останешься здесь и продолжишь расшифровку. Я подключу тебя через коммуникатор, если понадобится помощь.

Нейро неохотно согласился. Альберт проверил заряд нейромодулятора — головная боль, его постоянный спутник, сегодня была особенно настойчивой. Затем он почесал Шрёдингера за ухом.

— Не скучай, зверь. Светлова покормит тебя, если я задержусь.

Кошка моргнула своими разными глазами, словно понимая важность момента.

Промзона Юго-Восток представляла собой квинтэссенцию упадка — огромные индустриальные скелеты заводов, заброшенные склады, ржавые конструкции, поглощаемые наступающей природой. Граффити на стенах, следы костров бездомных, мусор и ощущение забвения.

Альберт добрался туда на старом мотоцикле — одной из немногих личных роскошей, которые он мог себе позволить. Электрический мотор работал почти бесшумно, что было преимуществом в месте, где лишний шум мог привлечь нежелательное внимание.

Завод биомедицинских приборов когда-то был гордостью города — современный комплекс, производивший высокотехнологичное оборудование для больниц по всей стране. Теперь от него остались лишь обшарпанные стены, разбитые окна и воспоминания о недолгом технологическом расцвете.

Альберт