Слепое пятно - Андрей Плеханов

– Именно так. - Игорь прервал вдруг ликующую пляску, снял очки и уставился на профессора близоруким, очень серьезным взглядом. - Я проверил все. И библиографию, и научную периодику. Я сделал запросы во все ведущие научные учреждения. Я просадил в мировых компьютерных сетях половину своей годовой зарплаты. И ничего… Полная тишина. Ноль.

– А этот американец? Сэмюэль Бейкер?

– Я хотел связаться с ним. Но опоздал на пару лет. Сэм Бейкер умер в 2002 году. Три года назад. Через два месяца после опубликования своей теории. Сэму Бейкеру было тридцать лет. Точнее говоря, он не умер. Его убили.

– Кто его убил? Мировая мафия, защищающая секреты Слепых земель?

– Гораздо банальнее. Бейкера зарезал наркоман в трущобах Бостона. Представляете? Глупейшая смерть. Пырнул ножиком какой-то жалкий опустившийся наркоман в поисках дозы.

– И что же делал ученый Бейкер в трущобах?

– Забрел по ошибке. Сэм был очень растерянным человеком.

– Как и вы, Игорь…

– Как и я. К тому же он жил в часе ходьбы от бостонского Слепого пятна. Единственного слепуна на территории Американского континента. Я думаю, он ходил пешком полюбоваться на Слепую землю - свою любовь, свою великую тайну, так и оставшуюся для него неразгаданной.

– А вы тоже ходите? Полюбоваться…

– Хожу, - признался Игорь. - Знаю, что это глупо, что ничего я там не увижу, но все же не могу себя пересилить. Я люблю это странное место. Наверное, это судьба - то, что я родился в Нижнем Новгороде, месте, где расположен российский слепун.

– Не приходят вам в голову никакие аналогии с Бейкером? Вы с ним - приблизительно одного возраста. Он жил рядом со Слепой землей. Он начал разгадывать её тайны. И трагически погиб…

– Нет тут никаких аналогий, - заявил Игорь. - Бейкер был чернокожим парнем, ростом метр шестьдесят пять, с детства страдал диабетом. К тому же он отличался нетрадиционной сексуальной ориентацией. Что между нами общего?

– Откуда вы знаете такие подробности?

– Интернет - великая вещь! - Игорь постучал пальцем по монитору компьютера, стоявшего на столе у профессора. - Вы пользуетесь Интернетом, Владислав Николаевич?

– Да нет почти… - Профессор пожал плечами. - Только разве электронной почтой. Иногда.

– Хотите, я вам все сделаю? Свой сайт, удобную систему пользования… Скоро вам все это понадобится.

– Да нет, спасибо. Я думаю, что мне уже поздно осваивать Интернет. - Вязников улыбнулся, виновато развел руками. - Стар я уже. Это все - ваша прерогатива. У вас дома стоит компьютер?

– Да.

– Хороший?

– Так себе. Два года назад покупал.

– Напишите ходатайство на имя ректора, Игорь. Через два дня мы поставим вам домой «Вэ-Вижн-Ш». Так, по-моему, последняя модель называется? С выделенной линией Радионета. Бесплатной, разумеется. Это я вам гарантирую.

– Вот это да! - потрясенно выдохнул Игорь. - Спасибо, Владислав Николаевич! Я на вас век молиться буду…

– Я тут ни при чем. Ректор звонил. «О молодых российских ученых надо заботиться», - сказал он. Так что, когда получите Нобелевскую премию, поделите её с ним.

– Да Нобелевки нам на всех хватит! - с энтузиазмом воскликнул Игорь. - Лишь бы дали! А то ведь зажмут, гады…

* * *

Игорь улыбнулся, вспоминая тот, кажущийся уже давним, разговор с профессором. Как быстро летит время! Год прошел с тех пор. Начиналось все, как водится, с энтузиазма, с аврала, с горячечной круглосуточной работы, когда казалось - вот-вот, и все будет готово… А потом, само собой, все утихло, превратилось в рутину, в унылые бессмысленные обсуждения, когда так трудно доказать что-либо ученым старикам, погрязшим в консерватизме. Все утонуло в бесконечных согласованиях и придирках к каждой букве и цифре. Очнулась Москва, прошляпившая столь выгодную тему, но вместо того, чтобы делать что-то срочно самой, пытаться опередить Нижний Новгород, начала топить конкурента без зазрения совести. Да и отклики на первые статьи Игоря Маслова из-за рубежа отличались исключительной, прямо-таки злобной недоброжелательностью.

Работа Маслова тормозилась всеми возможными способами, двигалась с невероятным трудом - как телега, увязшая колесами в липкой грязи и влекомая тощей измотавшейся лошаденкой. В качестве лошаденки выступал, естественно, сам Игорь. Остальные давно уже бросили помогать ему - если и вспоминали вдруг о его работе, то только для того, чтобы кинуть в Маслова ещё один ком грязи. Только профессор Вязников, благороднейший человек, продолжал отстаивать результаты исследований по слепунам. Но насколько его могло хватить?

Может быть, действительно существовала какая-нибудь мировая мафиозная структура, не допускающая вторжения в секреты Слепых земель? Да нет. Не было никакого организованного заговора. Игорь знал, что причина его научных неудач лежала внутри душ людей. Невосприятие слепунов было встроено в душу каждого человека с самого рождения. Любой нормальный человек отторгал Слепую землю инстинктивно, не сознавая этого. Обычный индивидуум не только не видел слепун - он не способен был даже думать о нем. А если его заставляли думать о слепуне долго, то он приходил в раздражение. И старался вернуться в свое естественное состояние как можно скорее - не думать о Слепой земле, не видеть её и вообще не замечать её существования.

А что же сам Игорь? Он что, был устроен по-другому?

Именно так - Игорь не сомневался в этом. С детства его влекло к слепуну, словно что-то звало его к себе из этого странного, ледяного, непознаваемого места. Игорь был как-то связан со Слепой землей. Он даже не мог уехать из своего города больше чем на несколько дней. Тоска начинала грызть его, гнала домой, и когда Игорь, измученный, едва живой, возвращался в Нижний, то сразу мчался на окский откос, чтобы увидеть Слепую землю. Он смотрел сверху вниз на слепун, раскинувшийся по земле на сотни квадратных километров, он блаженствовал, он чувствовал, как жизненная сила возвращается к нему.

Вот и сейчас, едва Игоря выпустили из тюрьмы, он явился на любимое свое место. Игорь вспомнил, как подполковник Еремин отвесил ему напутственного пинка. «Чтоб больше к нам не возвращался», - сказал подполковник. Неплохой все-таки мужик этот Еремин. Неплохой.

Игорь близоруко прищурился, снова вглядываясь в Слепое пятно. И как всегда, увидел в нем совсем не то, что видят в слепуне обычные люди.

Строгие геометрические линии проступили сквозь неопределенную серость тумана - сперва концентрические круги стен, потом прямые лучи улиц, расходящиеся от центра. И наконец, возникли вертикальные росчерки тысяч прямоугольных домов и десятков высоких башен, завершив картину, превратив её в город.

Не будь Игорь историком, вероятно, он даже не понял бы, что именно видит, - настолько это зрелище не походило на современный город. Но Игорь знал. Знал, какие города могли выглядеть именно так. Города Месопотамии - древней долины, расположенной между великими, легендарными реками Тигром и Евфратом. Некогда эти города затмевали своим могуществом весь мир - миллионы рабов, захваченных в войнах, тянулись сюда бесконечными вереницами, погоняемые суровыми бородатыми надсмотрщиками. Тянулись, чтобы отдать свои жизни для возведения неприступных стен, великолепных дворцов и храмов жестоких древних богов, чтобы положить свои кости в фундаменты великих империй Междуречья. В эти города везли золото из рудников Нубии, железо и серебро из Малой Азии, слоновую кость из Эфиопии, благоуханное оливковое масло из Средиземноморья и тонкорунную шерсть из Фригии. Из этих, крепостей выходили огромные армии - города воевали между собой, разрушали друг друга до основания и снова возрождались из праха, возносясь в небо зубцами гигантских башен - символами власти и могущества.