Кровавые игры - Челси Куинн Ярбро

– Вряд ли,- пробормотал он, развязывая узел на первой шали.- Твои охранники по какой-то странной случайности разжились вином с подмешанным в него зельем и будут спать до утра- Он отодвинулся, чтобы получше ее рассмотреть, и сердце его сжалось. Лицо Оливии исхудало, вокруг глаз появились морщинки. Боги, как же ей тут тяжело! – Мы тоже до утра не расстанемся, дорогая, и ни твоя стража, ни Юст, ни даже сам император не смогут в этом нам помешать. Мне следовало прийти к тебе раньше. Я сглупил, я не хотел рисковать.

Оливия накрыла его губы ладонью.

– Ш-ш-ш! Не шуми. В доме много народу.

– Я не дурак,- возразил Сен-Жермен.- Спят все. И охранники, и прислуга. Бодрствуем только мы. Только ты и я.- Его поцелуй с нежной настойчивостью требовал отклика- Оливия.- В нем шевельнулось желание, острое, словно лезвие отточенного клинка.

– Сен-Жермен,- прошептала она, теряя остатки решимости.- Нет, нет, я не могу. Это слишком ужасно – возноситься к вершинам блаженства и возвращаться к грязным объятиям. Ты ведь знаешь, что он со мной творит.

Он легко прикоснулся губами к ее шее.

– Я не уступлю тебя никому. Ни твоему мужу, ни тем, кого он к тебе водит. Я говорил это раньше и повторяю опять. Не уступлю. Не упорствуй, Оливия.

– Тогда как же мне быть? – спросила она, погружаясь в бездны отчаяния.- Я не могу больше это переносить. Каждый новый день для меня хуже, чем предыдущий, иногда я боюсь, что сойду с ума. Я уже очень давно не получаю вестей от матери. Здесь меня окружают только шпионы, в библиотеке осталось лишь несколько книг, каждую из которых я зачитала до дыр и теперь разбираю греческие манускрипты. Юст все забрал. Исчезли даже старинные статуи. Он заявил, что они мне не нужны. Ответь, Сен-Жермен, что мне делать? – Рыдания вновь подступили к ее горлу, но ей удалось их удержать.

– Уйди от него. И будь со мной. Я твержу тебе это уже год.- Его руки проворно освобождали ее от одежды.

– Но преторианцы…

– Если бы даже все офицеры имперской армии взялись шпионить за мной, я бы нашел способ обвести их вокруг пальца. И это не пустые слова, уймись, Оливия. Ты будешь со мной, даже если мне придется тащить тебя через весь Рим за волосы.- Словно подчеркивая вескость этого утверждения, Сен-Жермен выдернул шпильки из неопрятного узла на ее затылке и с наслаждением зарылся лицом в ливень освобожденных волос.- Послушай, Оливия. Ты – часть меня. Ничто на свете этого не изменит, за исключением истинной смерти, но она вот уже как две тысячи лет обходит меня стороной. Мы неразрывно связаны, пойми и прими это.- Его полураскрытые губы вновь приникли к ее устам, но она отстранилась.

– Нет, не могу. Сен-Жермен, прости, но я не могу.- Оливия отвернулась.- Возьми то, что тебе нужно, и уходи.- Она закрыла глаза, чтобы сдержать слезы.- Не мучай меня ложной надеждой. Уходи,

Сен-Жермен. Нам не следует больше встречаться. Слишком больно потом возвращаться к… другому. Я хочу стать сильной, но делаюсь все слабее. Уходи

– У тебя столько силы, что хватит на сотню женщин,- сказал он, придвигаясь ближе, чтобы заглянуть ей в лицо.- Кто еще смог бы вынести то, что выносишь ты? Первая жена Юста сошла с ума, вторая мертва, А ты остаешься в здравом уме и противостоишь негодяю.

– Нет, Сен-Жермен. Пожалуйста,- взмолилась она,- возьми от меня свое. Это, по крайней мере, я могу тебе дать, и… простимся.

Он резким движением вздернул ее подбородок.

– Ты это серьезно? Ты хочешь, чтобы я утолил свою жажду и скрылся? Ты думаешь, мне этого будет достаточно? Говори!

Оливия опустила ресницы. Она не могла смотреть в его завораживающие глаза.

– Да. Думаю, да,- Боги, как тяжело он воспринимает отказ! Выбора нет, напомнила она себе, и сердито нахмурилась.

– Возможно,- вздохнул Сен-Жермен, ослабляя свою хватку.- Возможно, прежде мне этого и хватило бы. Но не сейчас.

– Но… почему же? – прошептала она, протягивая руку и дотрагиваясь до его опечаленного лица.

– Потому что я познал с тобой большее, чем с другими. И не хочу от этого отступаться.- Он провел пальцем по линии ее губ.- Мне нужна твоя близость.

– А кровь? – спросила Оливия.- Всегда ведь есть кровь.

– Да. И всегда будет. В ней моя жизнь. Как и твоя.- Сен-Жермен усмехнулся, потом стал серьезен.- Я не знаю точно, что происходит, но мне кажется, что в моменты экстаза она наполняется энергиями высших порядков. Я получаю мощный живительный импульс, но только в том случае, когда наслаждаешься ты. Мой экстаз зависит от твоего, и тут ничего не поделать. Но есть и другое. Я познал счастье самоотдачи. Я ощутил, что могу отдавать и не брать.

Оливия взглянула на него с недоверием. Мысли ее путались. Что-то во всем этом не сходилось, не клеилось. А не хитрит ли он с ней?

– Сен-Жермен?…

– Я знал эти вещи, но накрепко о них позабыл за долгие столетия скучной жизни, Оливия. Или уверил себя, что они слишком уж эфемерны, чтобы брать их в расчет. Близость не волновала меня, я полагал, что долголетие дано мне в компенсацию за эту потерю. Теперь я прозрел. Вечное одиночество означает вечную горечь.- Он вдруг прижался к ней так, что она задохнулась.- Не отвергай меня, дорогая. Позволь мне жить для тебя. Позволь мне помочь тебе забыть зверства насильников и освободиться от внутренней муки. Нам уже не дано расстаться. Мы давно преступили запретный порог.

– Что ты хочешь этим сказать? – удивленно спросила Оливия. В его голосе проявилась резкая, незнакомая нота, она-то и насторожила ее.

– Сколько лет мы знакомы? Пять? Сколько интимных встреч у нас состоялось? Тридцать? А может быть, больше? Для перемены в твоем организме достаточно шести или семи.

Она широко раскрыла глаза.

– Для перемены? Во мне? Что это значит?

– Это значит, Оливия, что ты переживешь свою смерть и, воскреснув, станешь такой же, как я. Я говорил об этом… давно, когда у нас только-только все начиналось. Я полагал, ты это поняла.

Она смутно припомнила, что он действительно говорил ей что-то такое.

– Не думаю, что поняла.- Оливия казалась смущенной.- Я стану такой, как ты? Во всем на тебя похожей?

– Почти.- Он отвел с ее лица волосы и опечаленно улыбнулся.- Однако способность заниматься любовью в привычной всем дамам манере останется при тебе. Женщинам с этим проще.

Она скривилась.

– Вряд ли когда-нибудь мне захочется этого.

– Ну разумеется… на первых порах,- с деланной непринужденностью произнес Сен-Жермен.- Но вечность тянется долго.- Он извернулся, чтобы прикоснуться губами к ее груди, Оливия отстранилась.

– Что со мной станется? Какой я буду? – Первый испуг прошел, и она вдруг обнаружила, что перспектива стать похожей на своего удивительного любовника вовсе не кажется ей отвратительной. Как ни крути, а ничего неприятного в нем, похоже что, нет.