Избранник ада - Николай Норд

– Да не срослось.

– Ну, это ерунда, мы можем помочь твоему горю. На то мы и органы, – с каким-то нажимом проговорил Юрий Эдуардович. – Иногда там, где дает осечку Сатана, КГБ очень даже может оказаться состоятельным.

Я посмотрел на собеседника, лицо которого раскалывала кособокая усмешка, настороженно, не понимая, к чему он клонит.

– А какие у тебя, Коля, отношения с Нечистой Силой? – вдруг спросил он меня и закурил сигаретку, придвигая мне пачку вместе с пепельницей индийской чеканки.

Я чуть не подпрыгнул от изумления.

– Что вы имеете в виду? Ленинское учение материализма не предполагает…

– Да ладно тебе – уче-ение! Это учение для недоучек, всякой серости и подворотни, а мы-то с тобой знаем про кота в мешке, – он мне хитро подмигнул. – Ладно, давай колись. Хочешь послушать?

– Что послушать-то? – я взял предложенную сигаретку и закурил иностранный табачок, теряясь в догадках.

– Да, музычку одну…

Юрий Эдуардович дотянулся до магнитофона и включил его. Катушки завертелись, и я услышал собственный голос, читающий «Заклинание вызова Дьявола». Затем следак прокрутил пленку вперед, и я услышал какие-то шумы, выкрики, хохот, музыку и все то, что сопутствовало моему ритуалу, который я проводил 13 октября.

– Вы все знаете! – вскочив, воскликнул я хрипло.

– Успокойся, Коля, садись назад, садись. На вот, лучше выпей рюмашку и успокойся. – Юрий Эдуардович наполнил мою рюмку до краев снова.

Я выпил залпом, пытаясь привести себя к хладнокровию. Такая филигранная осведомленность! Нет, я явно недооценивал наши спецслужбы. Жаль только, что святое дело попало в немытые руки.

– Как вам это удалось? – спросил я, потянув время и обдумывая: стоит ли мне еще играть со следаком в кошки-мышки или начать все говорить начистоту.

– Да сущие пустяки. Поставили пару жучков: в подоконник и розетку, откуда говорит майор Пронин, – искренне радуясь своему солдатскому остроумию, расхохотался следак, показывая зубы, местами запечатанные в золотые коронки. – А, вообще, Коля, нам не только дворники и парторги стучат, но и барабашки, – еще больше развеселился особист, дохохотавшись до нутряной икоты.

Я окончательно понял, что лучше больше не темнить – не было особого смысла, да и дружеская беседа под коньячок закончится быстрее, и тогда мне не придется встречать Новый Год на пару со следователем вдали от родных пенат.

– Да я просто пытался заключить Договор с Дьяволом, чтобы выиграть машину, вот и все, – сказал я.

– И что – заключил?

– Вроде, да.

– А почему же тогда, вместо машины, ты выиграл всего лишь велосипед?

Я на минуту задумался, хотя уже и не раз размышлял над этим вопросом, не находя ответа. И я снова скорострельно проанализировал события той удивительной ритуальной ночи. Потом, вдруг, вспомнил, что листок, на котором я писал Договор, был из той самой тетради, которую я уронил, будучи у Василия, и что его козел – Черт – топтался по этой, раскрывшейся при падении, тетради на чистых ее листах. Так не мог ли, вместо отпечатка Люцифера, там остаться след от копыта козла? Ведь Договор я писал впотьмах, а подписывал только при одной-единственной зажженной на столе свечке, света которой было явно недостаточно, чтобы разобрать – был ли на Договоре уже отпечаток Чертика или нет. Ведь и при дневном освещении этот след был едва различим.

Этими своими сомнениями я и поделился с Юрием Эдуардовичем.

– Но ведь Люцифуг Рофокаль лично сказал тебе на прощанье, что он подписал бумагу, – возразил мне он.

– Тогда – не знаю…

– А зачем, Коля, тебе была нужна машина?

– Ну, зачем-зачем? – хотел разбогатеть, чтобы жениться, чтобы не с пустыми руками.

– На ней?

Следак бросил на стол стопку фотографий. Там, на одних из них, был запечатлен я с Софьиным пистолетом ТК в руке, рассматривающий ее драгоценности, шмотье в шифоньере, вынимающий шкатулку из корпуса ходиков. Не зря я тогда нутром чувствовал, что за мной следят, только ошибочно приписывал это Софье, вместо КГБ. Вспомнил и Юрия Эдуардовича, в женской одежде и черном парике, законспирированного под уборщицу. На других снимках, не слишком отчетливых, явно сделанных в темноте, наверное, с помощью специальной фототехники, но с узнаваемыми лицами, были запечатлены я и Софья в откровенных постельных сценах.

Я бросил эти снимки на стол и ударил по нему так, что снимки, сердито фыркнув, разлетелись по кабинету.

– Но-но, Коля, не надо так нервничать, успокойся! Здесь – ничего личного, эта наша работа, мы так зарабатываем, – осадил меня голосом, в котором звучал металл, Юрий Эдуардович.

– Ничего себе – работа! Какого хрена я-то сюда попал в ваши заработки?

– Значит, так нужно, сейчас я тебе все объясню. И потом, фотки никуда не уйдут из наших стен, все это только для служебного пользования. Да и что тут такого особенного, чем ты пожертвовал? Вон у нас девчонки из отряда «Красных ласточек» ложатся под мужиков, которых мы разрабатываем, и – ничего. Так они не только мандой своей рискуют, болезни всякие венерические хватают, но и жизнью! А ведь у многих из них мужья, семьи.

– Ну, так вы же сами говорите – такая у вас работа. А я разве у вас на службе состою, разве за это получаю деньги?

Следак откинулся на спинку стула, смахнул рукой на лоб волосы, скрутил их в стручок и стал их доить, задумчиво глядя куда-то в одному ему ведомую даль. Потом повернулся ко мне и, пристально глядя мне в глаза, сказал:

– Деньги, говоришь? А мы заплатим тебе деньги…

С этими словами, Юрий Эдуардович поднял трубку телефона и бросил в нее:

– Бухгалтерия?.. Пономарев, зайди!

Не прошло и минуты, как в кабинет зашел майор – подтянутый, молодцевато скроенный мужчина, лет сорока, с черным, школьным портфелем в руке. Он открыл портфель и вынул оттуда толстый бумажный пакет, запечатанный сургучной печатью, который положил на стол перед следаком. Еще он вынул из того же портфеля какой-то бланк и сказал:

– Распишитесь вот здесь, товарищ подполковник, – и майор кончиком мизинца, с красиво наманикюренным ногтем, прочертил бороздку на бланке.

Голос майора мне показался знакомым, и я вскинул голову, всматриваясь в его лицо. Глубокий шрам на левой щеке заставил меня вспомнить его: это был забулдыга с лопатой, охранявший ночью могилу на Клещихе, на которого я наступил в темноте. И он же был среди поминающих военных на Бугринском кладбище. Значит, спецы следили за каждым моим шагом! И как они так здорово умеют перевоплощаться! Разве можно было поставить в один ряд этого бравого вояку и того замызганного, кладбищенского пьянчужку? Но как они узнали о моем намерении отправиться на кладбище, чтобы заранее там меня ждать, разве я кому-то говорил об этом?

В этот момент майор повернул на меня голову и слегка улыбнулся, но только одними глазами – признал!