Осатаневшие - Джефф Стрэнд

– Я лишь хочу сказать, что ни словечка не пророню насчет инцидента пятилетней давности и того, что вы могли знать, – заверил я.

Бейкер прищурился.

– Вы мне угрожаете?

– Не угрожаю. Наоборот, отвожу все угрозы. Объясняю, что мое слово хранить молчание по-прежнему в силе.

Я был абсолютно честен: что бы ни случилось дальше, я не собирался раскрывать роль шерифа Бейкера в сокрытии смерти Брэндона. Но чувствовал, что пора напомнить ему одну вещь: исчезновение Малькольма на руку всем нам. Я хотел отбить у него охоту найти Малькольма любой ценой.

Какой-то миг шериф Бейкер смотрел на меня, словно не зная, что и думать. Затем снял с пояса рацию и сказал, чтобы к дому Малькольма Крамера прислали пару человек.

* * *

Рэйчел отвезли в управление шерифа для дачи показаний, а меня – в больницу. Несмотря на прижигание пореза, швы накладывать все равно было нужно. Накладывала их пожилая медсестра. В процессе она сбивчиво рассказывала, как сильно ее внук любит жука Зепа. Она смазала ожог мазью и закрыла все это безобразие марлей.

Возможно, все заживет и я смогу с этим жить – ну или в будущем мне пересадят кожу. Шикарно.

Потом я поехал в управление шерифа, чтобы тоже дать показания. Я на камеру рассказал им ту же самую историю, что и Бейкеру. Всю правду, не считая той части, где Рэйчел убила своего отца.

Мне велели пока остаться в городе. Рэйчел встретила меня на улице, и мы сели в мою машину.

– Как все прошло? – спросил я.

Рэйчел подняла руки.

– Наручников нет.

– Ну классно. Думаю, все будет в порядке. Хранить тайну до талого в интересах шерифа Бейкера. Наша история логична. Если никто не найдет машину, пока мы ее не перепрячем, мы в ажуре.

– И пока никто не найдет микрокапли папиной крови в гостиной.

– Да, и это тоже. Но они нашли бы их, если бы полагали, что в доме было совершено преступление. Аллена зарезали снаружи. Мы в полном порядке. В шоколаде.

– Ты сам в это не веришь.

– Верю на девяносто девять процентов, а это серьезный аргумент. В крайнем случае – на девяносто восемь, но все равно внушительно. Если бы перед выстрелом я сказал, что шанс выйти сухими из воды – девяносто восемь процентов, ты бы все равно стрельнула, верно?

– Хочу верить, что если бы я пять минут подумала, то не стала бы стрелять. Я тогда не прикидывала шансы, ничего такого.

– Ясно. Логично. Но что теперь? Хочешь, я отвезу тебя домой?

Рэйчел нахмурилась.

– Я пока не хочу возвращаться. Они до сих пор осматривают место преступления, так?

– Наверное.

– Я не могу так. Не могу остаться там на ночь.

– Ну и ладно, все хорошо.

– Как думаешь, мы можем заказать пиццу и поехать в твой номер в отеле?

– В мотеле.

– Какая разница.

– Прости. Когда на мне горит шапка, я начинаю нудеть. Скажу так: да, конечно. Если хочешь. Ты переночуешь у меня?

– Да.

– Там только одна кровать, не две.

– Ничего страшного.

Глава 24

Мы заказали пиццу размера XL с двойными пепперони и колбасой и дополнительной порцией сыра. Несмотря на совершенно различные вкусы в других областях, в еде мы сходились идеально.

Мы с Рэйчел сидели на кровати, набивали желудки и пили бодрящую газировку. Я думал спросить, не хочет ли она бутылочку вина, но не хотел даже минимально показаться совратителем. И не хотел создавать у нее впечатление, что мы празднуем смерть ее отца.

Она была напряжена, и ее то и дело внезапно пробивало на слезы. Я счел это хорошим знаком. Если бы Рэйчел вела себя как робот, я бы испугался за свою жизнь. Когда она плакала, я обнимал ее, она извинялась, я говорил, что извиняться не за что, а потом мы возвращались к еде.

На этой кровати мы съели как-то пугающе много пиццы. Рэйчел была стройной, но могла умять очень много. Игнац несколько раз пытался залезть к нам, но в конце концов, получив свой кусок, улегся спать на полу, на своей лежанке. Когда мы с Рэйчел доели пиццу (включая выпавшую начинку, но не вылизывая крошки), я слез с кровати, убрал коробку в ящик комода и спросил:

– Чем займемся теперь?

Рэйчел подняла левую руку.

– Во-первых, если ты хочешь этим вечером пошалить, надень на этот палец кольцо.

– Что?

Она рассмеялась.

– Я шучу! Расслабься, Джейсон. Давай сейчас не будем думать о будущем. Будущее пугает. – Она поманила меня к себе. – Иди сюда.

Я подошел к кровати. Она подвинулась к краю и наклонилась ко мне, затем отстранилась.

– Нет, стой, мы ели пепперони. Дай мне сперва почистить зубы.

– Я тоже ел пепперони.

– Это неважно. – Она встала с кровати. – Сейчас вернусь.

– У тебя же нет зубной щетки.

– Можно взять твою? Нет, прости, это мерзко. Просто размажу по зубам немного пасты.

– У меня есть Scope.

– Тем лучше. Сейчас вернусь.

Она поспешила в ванную. Какое-то время я нервно расхаживал по комнате. Мы не обговаривали напрямую, что займемся сексом. Возможно, Рэйчел захочет просто пообниматься. Я в любом случае не буду давить. Но если она зайдет сегодня ночью так далеко – я не против.

Я никогда не спал с девственницей. Тара, моя первая девушка, говорила, что девственница, но ее темперамент свидетельствовал об обратном. Я не был уверен, есть ли в этом какая-то специфика, и никогда не изучал тему. В тридцать восемь лет лишать кого-то девственности я, конечно, не планировал.

Все будет хорошо. Я знаю, как что работает.

Я слышал, как Рэйчел полощет рот. Ничего особенно сексуального в этом не было, но я все равно завелся. Сегодняшние кошмарные и жестокие события казались далеким прошлым.

Черт. Почему я думаю о жестокости и кошмарах?

Надо выбросить эти образы из головы. Мы с Рэйчел именно потому и хотели провести ночь вместе – чтобы милосердная память заменила страшные воспоминания чем-то более приятным.

Рэйчел сплюнула жидкость для полоскания – опять-таки ничего заводящего, – и тут я услышал, как она включила воду. Думал, она сейчас выйдет из ванной, но нет. Не уверен, что правильно опознал звук, но шелест был подозрительным – как будто кто-то раздевается.

Я сел на кровать. Да, она определенно что-то расстегивала.

Внимательно прислушался: на пол вновь упала одежда.

Я услышал, как Рэйчел глубоко дышит, словно собираясь с духом.

И увидел, как она выходит из ванной, совершенно обнаженная.

Я так привык к ее ужасным порезам, что, честно говоря, не особо задумывался