Люболь. Книги 1-4 - Вера Авалиани

– Пересчитывать будете, – спросила она тут же подоспевшую клиентку. Нана отрицательно покачала головой.

Нана пересыпала в пластиковый большой пакет пачки евро, которые по одной подавала ей кассирша, и сверху двадцати пачек небрежно кинула снятый с шеи шарф.

На улице женщина быстро нырнула в подземный переход и там купила клетчатую большую сумку, тапочки и спортивный костюм, халат и трусы. Ну и в другую сумку втиснула свои меха и вечернее платье с туфлями. Выбрасывать их не хотелось. А черные бриллианты колье и диадемы и вовсе напялила на себя.

Вульгарно накрашенная провинциалка в бижутерии, сочетающейся с красной дешевой юбкой и черной водолазкой – хороший маскирующий образ. Никто в таком виде не примет нанины украшения за подлинные бриллианты, сочтут стекляшками. Как же ей было жаль свои наряды. А с другой стороны, в ее прежнем выгодном положении какой смысл был нравиться мужчинам, если все они боялись ее спутника жизни?

Зато теперь, пока она, купив билет на поезд, протискивалась в свое купе мимо размещающихся в поезде пассажиров, все особи противоположного пола просто обжигались об ее взбудораженное опасностью и жаждой приключений тело. Не знала она, что не долго продлится эта свобода, по всем признакам схожая с падением с большой высоты…

Но ее судьбу никто уже не считывал. Столько зла на Иллариона она выместила на других людях, что последний раз ангел был при ней в день встречи с тогда еще очень красивым, но уже таким же ледяным Змием во плоти, каким был Лари тогда. В последние годы их сожительсво сводилось к сексу по ее инициативе и проделываемого ее усилиями. Так что соперница должна была появиться. И тогда Нане не дали бы выжить – слишком много она знала о группировке и ее главаре, чтобы те могли просто освободиться от надоевшей Иллариону любовницы. Поэтому спонтанно она выбрала правильный путь – попытку бегства.

В поезде Нана забилась на верхнюю полку. Никто не должен был ее запомнить. А, увидев, трудно было забыть это лицо с необычно вырезанными ноздрями, будто раздувающимися от гнева, рысьими глазами. И уж тем более не обратить внимания на далеко выдающуюся грудь.

Но, едва улеглась, интенсивно и часто заикала: видно, Илларион прочел записку в гардеробе. Как раз через несколько часов проснется Нана в Питере. Откуда и улетит в Красноярск. Уж там-то знойную красавицу ее криминальный король искать не будет. Не все же Золушкам превращаться в принцесс – обратный процесс тоже случается – и не редко.

Клод помог Софье выбраться в довольно длинном платье из машины. Сапфиры из ушей и с пальца она по дороге сняла и спрятала в богаж, а вот чудесное мягкое платье решила просто на талие обозначить ремешком и подтянуть его повыше. Тогда в сочетании с твидовым жакетом в серебристо-серую клетку оно становилось менее праздничным, оставаясь комфортным и не мнущимся. Пусть их первая брачная ночь будет проведена в салоне бизнес класса самолета, но все же хотелось Соне выглядеть достойной своего мужа в зрительном эквиваленте.

Пережитое ее самоуничижение, когда она после больницы ехала в баню: не накрашеная, заставила женщину на этот раз даже не стереть праздничный макияж с лица.

Стюардессы завистливо вздохнули, когда Соня скинула норковую накидку с платья. И перевела взгляд на Клода.

– Вы со свадьбы или на свадьбу, – с улыбкой поинтересовалась она, намекая на их нарядный вид.

– Мы на свадьбе, – ответил ей Клод на английском. – Принесите нам шампанского сразу, как взлетим.

– Непременно. Вас даже поздравит командир корабля: скажет, что теперь браки заключаются на небесах – пусть это станет началом традиции.

Это Ангел Ирины Смеловой – бортпроводницы внушил ее эту мысль вместо той, что закралась в голову девушки поначалу: облить платье красотки соком или кофе. Желательно очень горячим – при первой возможности. Но Ангела всех троих, посовещавшись, попробовали обеспечить «коридор без зависти» для пары, сформированной по воле Абсолюта их усилиями.

– А хорошо лететь в самолете над облаками. Медленнее, чем на крыльях, зато можно крылья вообще потушить. А то сегодня мы ими изрядно намахались, – прокряхтел Ангел Клода.

– Терпение, ангельское терпение. С нашими двумя расслабляться нельзя. Столько часов до Сеула, потом сутки ожидания пересадки. Почувствуем себя летчиками в предчувствие аварии.

Но бдели они напрасно. Супруги не попытались заняться сексом в туалете или сделать что-то еще. Они выпили по бокалу шампанского, подняли подножки кресел. Туфли упали с нежным стуком на пол с софьиных ног. И, едва поставив бокалы на поднос подоспевшей стюардессы, взялись за руки и дружно засопели. Странно было испытывать такой огромный покой, летя над миром на огромной высоте в полную неизвестность. Но они его испытывали. Клод даже похрапывал, а у Сони из накрашенного глаза стекала слеза. Стюардесса задержалась у их кресел, умиляясь тому, что все же любовь есть, свадьбы случаются. А не только как у нее – жгучий секс без обязательств, как у моряка в каждом порту. А ведь она красивая, как эта, в небесном платье. Девушка взяла с полки над креслами два пледа и накрыла посапывающие совершенства. Они вернули ей надежду на счастье. Оно тоже передается, как вирус, от человека к человеку.

В Сеуле перед посадкой Соня растолкала Клода. И они успели поесть то, что им принесли. И Соня хотела переодеться в туалете самолета в джинсы и футболку. Но, взглянув на себя в зеркало, решила хоть еще немного остаться в этом чудесном платье, которое так ей шло. И просто смыла косметику и почистила зубы. Конечно, впереди долгое ожидание рейса на Сидней, так что она успеет переодеться. А пока сойдет с трапа, как королева, достойная короля.

Клод вошел в туалет, когда она выходила и успел стиснуть ее грудь под платьем.

– Ты знаешь, что эта ткань называется «кожа персика», поинтересовался он.

– Она такая синяя, что похожа на «кожу голубики», – возразила вслед закрывающему за собой дверь Клоду Соня.

Ангелы переглянулись:

– Он что, выбирал ей платье. Это же плохая примета.

– Боже, как можно верить в такую чушь, – подивился ангел Клода. Просто Клоду так понравилась ткань на ощупь, что он начал сравнивать ее с предыдущими ощущениями. И нашел ее похожей на оболочку сочного плода. На самом деле это не та ткань, которая так называется. Та, что использована в платье – стречь-бархат на шелковой трикотажной основе. А «кожа персика» – это более гладкий шелк, плотный и однородный, без видимых ворсинок, но ее текстура напоминает этот плод. Лицо стало у Ангела гордым и умиленным.

– Ты что, при жизни на