Люболь. Книги 1-4 - Вера Авалиани

Глава седьмая

Илларион не застал Нану и дома. Его чопорная гостиная с потолками в три этажа была девственно чистой. А пребывание даже короткое пребывание его личной «пиковой дамы» всегда оставляло за собой гору фантиков от конфет и окурков сигарет, потушенных в самых странных местах. Так что Наны точно в доме не было.

Методичного Иллариона это бесило и отвращало от любовницы. Это ведь миф, что все мужчины разбрасывают носки и замечают грязь, только когда она сматывается в клубочки. Во всяком случае, мужчины знака Девы терпеть не могут беспорядок и вонь. Так что отсутствие женщины жизни Илларион не переживал, а анализировал. И не понимал причину.

Он ожидал застать дома спектакль ложной ревности. Он знал, что Нана давно перестала его любить. Но у нее хватает ума бурно демонстрировать обратное. Хотя даже бывшая у них поначалу пылкая страсть прошла, Нана регулярно выдумывала все новые позы, изыскивала необычные места для половых актов. Подходила к отношениям очень творчески. Эта стерва и оторва – единственная, кто умел размораживать его ледяное равнодушие бешеными ласками. Именно творческий подход к сексу и устраивал Иллариона в его гражданской жене. Она была его настоящей парой – расчетливой, неутомимой, охраняющей свою собственность безжалостно и креативно.

Но тут для сравнения Илларион подумал, о сексе с Софьей. Нана не права, если думает, что он «повелся» на Соньку. Во время долгого и жестокого акта с Софьей он и впрямь испытал необычные чувства. В этой раненой красавице его привлекал трепет страха перед ним, ее роль жертвы. Он чувствовал, что Сонька была уверена, что в конце Мужчина ее убьет. И что греха таить, будила Соня в нем и желание задушить.

В момент, когда Илларион узнал, что Павел покушался на его женщину, ему было просто необходимо изнасиловать жестоко Софью. Потому что, в отличие от Наны, Сонька была для него кем-то вроде терзаемой жертвой, пойманной ланью, которая билась в когтях льва в предсмертных судорогах. Иллариону понравилось это совокупление. Но менять Нану на Соню он не собирался.

И вот, поди ж ты, фактическая жена сбежала, уступив место нежеланной любовнице. Илларион зло усмехнулся. Его не проведешь: ну уж дудки – такой поступок – «не о Нане». Тогда где она и почему ломает эту комедию? Чего добивается?

И куда она может деться?

Чтобы отвлечься от этих мыслей, Илларион вынул из кармана флешку с тем видео, которое передал ему Георгий на свадьбе Сони. И усмехнулся про себя: Нана уступила место в доме не самой Софье, а ее похождениям с другими мужиками. Одно ясно: смотреть такое видео при Нане Илларион бы не стал: такая как она скорее убьет, чем позволит себя затмить.

Георгий, тем временем, пытался уломать на секс девушку, которую он пригласил жить в софьину квартиру. Но кустодиевская красотка Ира Смелова оказалась не сговорчивой. Или начиталась женских журналов, рекомендующих «помариновать» мужчину в его собственном соку, не отдаваясь ему на первом же свидании.

Особого интереса к невинности у Гии не было, но, оказавшись с прелестной девушкой в тех же интерьерах, где проходила свадьба Софьи, Мужчина невольно вспоминал нее только те события, но и просмотренные кадры с участием бывшей застенчивой Соней, платье-паутинка уже тогда, во время пира, будоражило мысли всех собравшихся.

Если б знать тогда, что для Павла свадьба – всего лишь алиби, можно было убить его по заданию Иллариона, взять Софью себе. И ее жизнь уж точно была бы нормальной и счастливой. Но тпереь поздно об этом думать. А вот еще одна свеженькая красавица заслуживала счастья. Что ж, Гия повременит. Тем более, что для него соблазнительница должна быть в другой весовой категории. Поэтому Георгий чмокнул девчушку в нос, подтолкнул ее в спальню, захлопнул у себя перед носом туда дверь. А сам отправился в кабинет Павла – на поиски тайников. Ему не терпелось сделать свою работу. Ведь ее он любил даже больше женщин.

Тамара Орлова, брезгливо морщась, перепрыгивала канаву, неожиданно разверзшуюся на пути ко входу в довольно хороший отель. Индия вообще поражает контрастами нищеты и богатства, роскоши отелей и антисанитарии улиц, редкими птицами и растениями, которые в Москве растут в горшочках на окне, а тут – прямо на улицах. Впрочем, в основном узкие замусоренные проходы между домами покрыты камнями или асфальтом. Садов и парков в Нью – Дели не так уже много, и роскошью зелени они не поражают. Особенно летом. Но в январе там была изумрудная трава и двадцать градусов плюс. Если бы не гадостный сток в неожиданном месте, то Тамаре бы все понравилось. Впрочем, в следственном изоляторе, где она имела все шансы оказаться, если б ее не предупредила судья, воняло бы сильнее. Не раз, будучи в прошлом адвокатессой, Тамара Орлова бывала там, но не в камерах. И не жаждала оказаться.

Поэтому она тут. И если надоест – уедет куда-нибудь еще. Стала она перелетною птицей. Недаром фамилия у нее Орлова.

Свободным оказался довольно дорогой номер, так что Тамара решила купить себе дом на Гоа, не задерживаясь в столице. Но в отеле на рецепшн она хотела познакомиться с русскоговорящим индусом, чтобы тот позвонил в риэлтерское агентство, и объяснил на хинди, какую собственность госпожа Орлова хотела бы посмотреть и приобрести на Гоа или поблизости от Болливуда.

Она представляла себе Индию другой, более красочной и роскошной. Но пока она была далеко от цели. Ей еще предстояло перелететь завтра всю страну из конца в конец, чтобы осесть на морском берегу.

Но ее планам не суждено было сбыться. Едва войдя в отель, она нос к носу столкнулась… с представителем легального бизнеса Иллариона – Хамитом. Пришел он в отель с другой целью: здесь остановился его личная гостья из России. Родственница русской жены.

Тамара Орлова испуганно замерла при виде Хамита. И он насторожился.

– О, Тамара Семеновна! А у меня тут двоюродная теща со вчерашнего дня живет. Могу показать вам вместе город, если хотите.

– Спасибо, но я тут пролетом – лечу отдыхать на Гоа, – как-то напряженно и нелюбезно ответила «царица Тамара».

Они раскланялись в дверях и Хамит счел это подозрительным, и решил, что тотчас же наберет номер Иллариона: слишком явно читалась паника на лице матери адвоката шефа.

Лари (так называли Иллариона