Абандон. Брошенный город - Блейк Крауч

В вестибюле отеля «Гранд-Империал» акцент делался на несколько предметов, собрание которых воспринималось скорее как клише, чем как отражение Силвертона времен его расцвета: цветочные бордовые обои, оловянный потолок, люстра, тяжелый черный сейф возле регистрационной стойки, пара настенных часов, рояль, скульптура, изображающая четырех ухмыляющихся конных бандитов, палящих в воздух из револьверов, и большой портрет какой-то шлюхи, висящий над одним из двух кожаных, с высокой спинкой диванов, составляющих зону отдыха.

Эбигейл подошла к регистрационному столу.

– Мне нужна помощь. Позвоните в полицию! – попросила она.

– Здесь нет полиции, – ответила сидящая за столом девушка.

– Что?!

– Только шериф.

– Дайте мне телефон.

– Вы наш гость?

– Шутите?

– Право пользования телефоном предоставляется только гостям «Гранд-Империала».

Сотруднице отеля было лет шестнадцать-семнадцать. Она сидела за дорогим антикварным столом с «ужастиком» в дешевой обложке в левой руке и сосала зеленый леденец, распространявший убийственный аромат противоестественно смешанных виски и яблок.

Фостер прочитала ее имя на именной бирке.

– Послушайте, Трейси. Меня преследует один человек. Я бегу от него с гор. Он придет убить меня. Может, сделаем исключение на сегодня?

Портье положила книжку рядом с клавиатурой, вынула леденец из позеленевших губ и впервые посмотрела журналистке в глаза.

– Ладно.

На улице взвизгнули тормоза. Эбигейл бросила взгляд в зеркало за столом, увидела отражение выходящего на Грин-стрит окна и в нем старенький «Бронко», только что въехавший в задний бампер «Субурбана». Впрочем, внедорожник лишь едва заметно вздрогнул.

– Это он? – спросила Трейси.

– Шериф живет в городе? – спросила Фостер вместо ответа.

– Да, в конце Четырнадцатой.

– В какую сторону?

Хлопнула дверца.

– Два квартала к северу, – сказала портье.

Шаги по тротуару.

– Спрячьтесь за стол и сидите тихо, – велела журналистка девушке.

Куинн Коллинс шагнул под козырек над входом, открыл дверь и уже входил в вестибюль. Заметив табличку «К НОМЕРАМ», Эбигейл метнулась вверх по застеленной ковровой дорожкой лестнице.

Повернув налево, она поднялась ступенек на двадцать и остановилась – сил у нее не осталось.

– Куда она пошла?! – донесся до нее крик снизу.

Беглянка поднялась еще выше.

И куда теперь, налево или направо?

Фостер свернула налево, а потом направо. Куинн уже бежал по лестнице, когда она дошла до перекрестка.

Налево, направо или вверх?

Налево. Эбигейл промчалась по коридору – розовые стены, белая отделка, белые двери, скрипучий пол. Номер 201… люстра с двумя перегоревшими лампочками… номер 202… черно-белые фотографии старых паровых машин… номер 203… поворот направо… длинный, узкий коридор… 214, 215, 216, 217.

Коридор закончился дверью с металлической ручкой и табличкой с надписью: «НЕ ОТКРЫВАТЬ. ТОЛЬКО НА СЛУЧАЙ ПОЖАРА. СРАБОТАЕТ СИГНАЛИЗАЦИЯ».

Взвыла сирена, и Эбигейл шагнула навстречу ледяному дождю. Внизу под ней была парковка с несколькими автомобилями. Крупинки дождя сверкали драгоценными камнями на капотах и стеклах под желтым светом уличных фонарей.