Ключи от рая - Ричард Дейч

— Проверка.

— Альфа, — произнес низкий голос.

— Браво, — послышался следующий ответ.

— Чарли… Дельта… Эдвард… Френсис… Гэри… — Каждый позывной произносился другим голосом, в установленном порядке. — Хупер… Исаак… Джек… — Последовала короткая пауза, затем: — Люк… Марк… Натан… Оскар… — Еще одна пауза. — Куинт… Ричард… Стивен… Томас.

Снова прозвучал первый голос, проникнутый властными нотками:

— Кевин, Поль, прием.

Симон тотчас же нажал радио глушитель, посылая в эфир две короткие последовательности шума.

— Повторите еще раз.

Симон снова включил глушитель радиочастоты, на этот раз одновременно сказав в ларингофон:

— Проблемы со связью.

Разумеется, в эфир ушло: «…блем… сосвя…»

— Оставайтесь на месте. Я пришлю к вам кого-нибудь.

Симон ответил, еще раз ткнув кнопку глушителя. Схватив Майкла за руку, он потащил его к дороге. Вдалеке послышалось громкое тарахтенье мотоциклетного двигателя.

— Итак, осталось восемнадцать человек плюс старший, — доложил Симон, занимая позицию на обочине дороги. Священник приготовил снайперскую винтовку «галил» с громоздким мощным прицелом ночного видения.

— Итого девятнадцать охранников, — заключил Майкл. — И как мы с ними справимся?

Вместо ответа Симон молча навернул на дуло винтовки длинный глушитель.

Мотоциклист приближался. Симон распластался в траве. Откинув складывающийся приклад, он раскрыл двуногую сошку и закрепил ее на стволе на расстоянии одной трети от дула. Свет фары вспарывал темноту между деревьями. Симон вставил в винтовку магазин емкостью двадцать патронов и навел ее на дорогу.

— Девятнадцать человек, — снова сказал Майкл.

Вой мотоцикла нарастал с каждой секундой, изменяясь по высоте благодаря доплеровскому эффекту. Симон сосредоточил все свое внимание на дороге. Фара светила уже чуть ли не прямо в него. Мотоциклист был совсем рядом. Симон повел плечами, размял пальцы, покрутил головой и снова прильнул глазом к окуляру прицела. До мотоциклиста оставалось двадцать ярдов. Он ехал со скоростью не меньше шестидесяти километров в час. Симон сделал глубокий вдох и задержал дыхание. И совершенно спокойно нажал на спусковой крючок.

Раздался приглушенный хлопок, похожий на выстрел из детского духового ружья. Пуля попала мотоциклисту в лоб, и он, слетев с седла назад, покатился по земле, словно мешок с костями. Оставшись без седока, мотоцикл еще немного проехал вперед, будто сумасшедший виляя из стороны в сторону, затем свернул с дороги и врезался в густые кусты. Тело докатилось до расстояния в несколько футов от Симона и Майкла; от одежды мотоциклиста остались лохмотья, туловище было покрыто кровавыми ссадинами. Не медля ни секунды, Симон закинул винтовку за плечо и подхватил труп. Вдвоем с Майклом они оттащили его в заросли.

* * *

В воздухе висел густой дым; у Буша мелькнула мысль, что от его одежды еще несколько дней будет вонять табаком и прочей дрянью, которую курили в клубе. Происходящее вокруг вызывало у него глубокое омерзение: оглушительная музыка с бессвязными словами казалась ему грохотом отбойного молотка; от мигающей светомузыки в глазах плясали черные пятна. Неужели со времен его молодости все так сильно изменилось? Здесь, в этом ублюдочном потомке чинных немецких пивных и «Студии 54», Буш как никогда остро чувствовал пропасть, разделяющую поколения.

Прошел уже целый час, а седовласый магнат как ни в чем не бывало с молодецкой удалью продолжал отплясывать в обществе трех своих подруг. За все это время ни минуты передышки, ни капли прохладительных напитков. Определенно, этот тип чем-то накачался; ни один человек на свете не смог бы без перерыва двигаться столько времени с подобной интенсивностью. Впрочем, и его спутницы, судя по всему, нисколько не устали, оставаясь такими же свежими, какими пришли сюда.

Буша подмывало позвонить Майклу и узнать о развитии событий, но он опасался, что звонящий телефон может стать помехой. Его единственная задача заключалась в том, чтобы любыми средствами не дать Финстеру уйти отсюда. До тех пор пока Финстер будет оставаться в стенах клуба, он будет бессилен. Судя по тому самозабвению, с каким танцевал богач, в ближайшее время он уходить отсюда не собирался. У Майкла и Симона будет достаточно времени осуществить задуманное. Нянча стакан виски, разглядывая роскошных женщин, Буш думал о том, что ему в этот вечер, похоже, выпала самая простая задача.

Финстер и девушки продолжали танцевать. Двигаясь в толпе. Перемещаясь по танцевальной площадке. Умышленно натыкаясь на окружающих. Финстер время от времени поворачивался к другим танцующим, чтобы потереться о какую-нибудь красотку, соблазнительно покачивающую бедрами. И вот что больше всего поражало Буша: женщины неизменно подпадали под его чары; забывая на время о своих кавалерах, они все как одна полностью переключали свое внимание на этого седовласого мужчину в годах. Причем и их спутники никак не реагировали на подобные заигрывания; казалось, полуночники Германии окружают Финстера аурой благоговейного почтения. Впрочем, быть может, окружающие просто надеялись, что своим прикосновением могущественный промышленник передаст им частицу своих чудодейственных сил. И вдруг до Буша дошло, в чем источник неиссякаемой энергии миллиардера: Финстер подпитывался именно этим — восхищением, завистью, вожделением, которые вселяло в людей его присутствие.

Музыка нарастала до неистовой пульсирующей какофонии. Все те, кто танцевал, кто пил или что-то курил, нюхал или колол, — все до одного стекались к Финстеру как к магниту, который беспрестанно притягивал к себе всеобщее внимание. Наблюдая за этими необъяснимыми причудами в поведении людей, Буш ломал голову, не в силах найти объяснение. Лишь одно не вызывало сомнения: Финстер жаждал этого преклонения. Он наслаждался своей властью, своей способностью подчинять окружающих, — бесконечно убежденный в собственных силах. Из него мог бы получиться самый страшный идол; его харизма притягивала людей тысячами, и в сравнении с ним Джим Джонс[40]и прочие основатели фанатичных культов покажутся невинными младенцами. Быть может, именно это качество обеспечивало Финстеру успех во всех его деловых начинаниях: обаяние помогало ему вести переговоры, заключать сделки; его чары становились смертоносным помощником, ножом, который вонзался в спины, устраняя любые препятствия.

Музыка достигла самых пронзительных нот, и затанцевали все, вплоть до тех, кто находился в боковых коридорах и на балконах. В центре этой безумной оргии находился Финстер, подобный вождю племени. На него были обращены взоры всех, и Финстер это чувствовал. Смотрели официанты, диджеи, посетители. Все, за исключением одной девушки.

Одри смотрела в сторону стойки бара. Замедлив танец, Финстер проследил за ее взглядом. И сразу же заметил Буша, который выделялся так резко среди этой ретроарийской толпы.