Скелеты - Максим Кабир

Мадина устроилась в школьную библиотеку. Властная и себялюбивая на людях, во время редких визитов Степана она становилась покорной рабыней. Степан говорил, что бог требует жертв. Особенных женщин с белой аурой. С зачатком той силы, которой он сам владел.

— Они будут ключами, — пояснял он. — Пять ключей отопрут дверь между мирами.

Он рассказал, что в начале века его прадед пытался совершить древний ритуал возрождения, но ему не дали прихвостни не-бога.

Женис рос мрачным и замкнутым мальчиком. В нем проступали чужие черты, чужие личности. Он пугал ее, но Степан говорил, что Женису предначертано сидеть подле бога. И запретил впредь водить мальчика к врачам.

Сын Степана жил в Воронеже. В двухтысячном Алия посетила Воронеж с визитом, а через неделю осиротевшая внучка Степана переехала к деду. Ее родителей забрал пожар. У Лили был дар. И она была белой. В преддверии Нового года Степан привел Мадине свою внучку. Он приказал запереть ее в подвале.

Как-то, спустившись покормить пленницу, Мадина обнаружила Лилю окровавленной. Женис вырезал ей язык. Мадина позвонила Степану.

— Твой сын — помазанник божий, — спокойно сказал целитель, — он делает лишь то, что велит всевышний.

— Но он съел ее язык, — ужаснулась Мадина.

— Бог проголодался.

Позже случился неприятный инцидент. Лиле удалось сбежать. И хотя ее тут же поймали и вернули в подвал, целитель пришел в ярость.

— Не испорти все, тупая сука, — прошипел он.

— Прости меня, — плакала Мадина.

Под бой курантов она зарубила Лилю серпом. Тело сбросили в карьер. Степан заявил в полицию о пропаже внучки.

Они не были профессионалами. Четыре года они присматривали второй ключ и в декабре високосного две тысячи четвертого выкрали из собственного дома одинокую старуху, которая, по словам Степана, была белее первого снега. Но произошло непоправимое: старуха тихонько умерла в подвале в день жертвоприношения. Пока Алия расчленяла труп, Степан продумывал запасной вариант.

Запасным вариантом была проститутка из гостиницы «Москва». Достаточно белая, чтобы не прерывать цикл. Женис отправился в гостиницу, а оттуда прямиком в колонию. Степана это не заботило. Второй ключ повернулся.

Мадина любила сына, но готова была прожить без него пятнадцать лет, только бы не разочаровать целителя. К тому же тюрьма, подчеркнул Степан, это обязательная Голгофа для Жениса.

В две тысячи восьмом они убили очень белую Софию Бекетову. Но и тогда не вышло гладко: части трупа Софии всплыли. А уж в двенадцатом пришлось помучаться. Подходящие кандидатуры исчерпались. Была женщина, инвалид-колясочник, но ее повсюду сопровождали родственники. Степан выкрал письма из почтового ящика и подделал почерк женщины. Написал от ее имени письмо в Мариуполь. Приглашал в гости сестру, рассчитывая, что и она окажется ключом. Расчеты оправдались.

Галину Луконину забрали с автовокзала. Четвертый ключ поворачивали Мадина и Степан. Алия слегла с жаром и отказалась от лечения. Она умерла в январе.

Весной шестнадцатого на свободу вышел Женис. Он приехал в Варшавцево инкогнито. Изменился сын разительно. Даже старые приятели не узнавали его.

Он привез ей трость и очки.

— Н-не с-с-смотри на м-м-меня, — сказал Женис. — Б-б-бог перед-дал, чтобы т-т-ты больше н-н-на меня не с-с-смотрела. Б-б-будь такой, к-к-какой т-т-ты явилась н-н-на свет.

Мадина не рассказывала ему, что была незрячей. Она надела очки и притворилась слепой.

Ей снова мерещились восьминогие твари в темноте.

Женис, когда не работал в соседнем городке, либо ходил по дому голым, либо читал мамины стихотворения. В такие моменты он разрешал за собою наблюдать, дурачился и говорил, что прочтет стихи декабрьской подружке. Она думала, что он мог стать футболистом, жениться, подарить ей внуков. Что она сама могла работать в школе и посещать поэтический кружок Мельченко, открывать для детей мир литературы и жить, а не существовать в навязчивом кошмаре своего свирепого бога.

Но потом приходил возлюбленный с фотографиями нового ключа.

Слишком много сделано, чтобы отступить.

Духи обретают плоть, как и пророчил Степан. Празднуют возвращение истинного бога. Вторая белая девочка, Ковач, по собственной инициативе пришла в их дом — какие еще нужны доказательства?

Она увидит конец старого мира, и жених поведет ее под руку в новый мир, прекрасный, как утро на берегу Балхаша.

Добрый и всепрощающий Господь отмоет от крови и поцелует в глаза.

По окнам мазнули фары, машина припарковалась у калитки.

— Любимый, — прошептала Мадина и двинулась навстречу гостям.