Летом перед грозой - Дмитрий Валерьянович Лекух

Я докурил сигарету, сплюнул в сторону урны, порадовался, что попал, и медленно побрел к тамбуру.

Скоро уже отправляться будем.

Пора…

Глава 9

…Прошел по узкому вагонному коридору, поминутно извиняясь перед отклячившими задницы попутчиками, заглянул в пустое купе. Мужики еще где-то слонялись по перрону.

Вышел в коридор, выглянул в окошко: точно, вон они, красавцы, – один по телефону разговаривает, другой в киоске что-то покупает.

И, готов спорить, что это – мороженое.

Или еще какие ватрушки.

Глеба и сладости – это вообще отдельная тема.

Он как-то у меня на дне рождения, к радости уж и не знавшей, как от него избавиться, жены, фактически в одиночку расправился с огромным подарочным тортом: и это после пары мисок ухи и хорошей порции шашлыка. Я, кстати, вообще последнее время день рождения, а он у меня зимой, предпочитаю за городом встречать, на даче: мужики у мангала кучкуются, под водочку, а девчонки у камина.

И всем хорошо.

Но Глебушка тогда – реально отличился, жена до сих пор восхищается.

Красавец…

– Извините, разрешите пройти, – снова слышу уже знакомый, слегка скрипучий голосок своего вокзального знакомого.

Ну да.

Вот всегда так: сначала, протискиваясь, возмущаешься откляченными задницами.

А потом доходишь до места – и немедленно отклячиваешь свою.

Нехорошо.

– Это вы меня извините, – отступаю обратно в купе. – Проходите, пожалуйста.

Он вздыхает.

– Не проснулась пока, слава Богу, – вздыхает неожиданно, чуть ли не на правах старого знакомого. – Алёна, в смысле, не проснулась. Успел выкинуть. Спасибо, что предупредили. А Геннадию, сейчас вернется, я задницу-то надеру.

Так, думаю.

Понятно.

Пижона зовут Геннадий.

Совершенно избыточная, конечно, на мой взгляд, информация.

– А вы, видимо, тоже на рыбалку едете, – спрашиваю, чисто из вежливости, чтобы поддержать разговор.

Куда они там и с кем едут, мне, разумеется, в принципе, по барабану.

И это еще очень мягко сказано.

Но он неожиданно радуется вопросу, как дитя конфете «Мишка на севере».

Ой, блин…

…Хорошая же у них там компания, если мужику и поговорить толком не с кем.

Дела…

– На рыбалку, – несколько раз мелко-мелко и немного суетливо кивает, – да. На семгу. Хариуса я уже как-то пару раз в Карелии ловил, приходилось. Однажды даже кумжу поймал! А вот за семгой впервые еду…

– Понятно, – киваю в ответ. – А берег какой? Белое, Баренцуха?

– Что-что, простите? – пугается. – Мы на речку едем, на Варзугу. Точнее, на один из ее притоков.

Я вздыхаю.

– Я имел в виду, какой берег Кольского полуострова, – говорю. – И в какое море речка ваша впадает. Ну, так-то понятно, что Варзуга – это южный берег, побережье Белого моря, Терской район. Мы, в общем-то, тоже в те места. В Кандалакше выгружаемся. И до Умбы.

– И мы тоже в Кандалакше выходим, – радуется. – Но в Умбе останавливаться не будем, дальше поедем.

Я фыркаю.

– Ну, – смеюсь, – мы тоже в самой Умбе блесны полоскать не собираемся, там уже давно все убито, хоть и места, конечно, живописные. Нет, поймать-то там рыбу при определенной терпеливости и нормальном уровне мастерства можно, вполне. Только на фига?! Такой интенсивности рыбалку я себе могу и где в Подмосковье организовать, хоть и не на семгу, конечно…

– А где ловить собираетесь? – интересуется.

– Да там же, – киваю, – на притоках Варзуги. Если конкретно, то на Инделе лагерем стоять будем. Но и на Пану заедем, разумеется. Спортивную лицензию на «поймал – отпустил» я на всякий случай на обе речки заказал. И на «изъятие», кстати, тоже. Мало ли что…

– Вот как здорово! – радуется. – Мы тоже именно в те края.

Потом неожиданно замечает, что по коридору от тамбура начинает пробираться все тот же пижонистый Геннадий, и хищно прищуривается:

– Вы меня извините, – скалится недобро. – Мы с вами попозже еще обязательно поговорим. А пока у меня сейчас будет разговор чуть менее приятный, но, увы, чуть более обязательный. Ну, напросился человек.

– Понимание, – киваю. – Я бы, наверное, тоже так вопрос бы решал.

Он вздыхает.

– Да уж, – фыркает. – Особенно если учесть, что вы этого придурка предупреждали. А я-то все думаю, на кого он жаловался, что ему «сосед нахамил». Спасибо вам, кстати. Меня вообще-то Олег зовут.

– Валера, – протягиваю ему ладонь. – Ну, да ладно, идите, разбирайтесь. Позже пообщаемся…

…Тут и мои придурки как раз очень вовремя подкатили.

Глебушка, естественно, с громадным пакетом мороженого, которое тут же и начал мне предлагать, даже, можно сказать, навязывать. Я, впрочем, на эту тему особо не заморачивался: то, что мы со Славяном не «поможем», эта сволочь, в общем-то, и в одиночку осилит без проблем, я уже рассказывал.

Делов-то.

Поэтому поковырялся в его пакете, покачал отрицательно головой и с удовольствием налил себе в вымытый стакан из-под чая еще на два пальца доброго торфяного виски, из того запаса, которым мы до прибытия в этот славный город Свирь самым что ни на есть решительным образом развлекались.

Впрочем, – какой уж тут на фиг «город».

Так, городишко.

Хотя название, конечно, – есть в нем что-то такое, очень правильное.

Плохое место таким красивым именем не назовут…

…Славка немного подумал, к кому из нас с Глебушкой присоединиться, и присоединился именно ко мне. Да и сам Глеб жестами, ибо рот был занят мороженым, показал, чтобы ему тоже набулькали.

Поезд, кстати, тронулся как раз в тот момент, когда мы сдвинули стаканы, и я увидел в этом какой-то определенный символизм…

…Славка проглотил налитое первым.

Одним большим, красивым глотком.

Скривился.

Потом выдохнул с удовольствием.

– Что, кстати, за черт тут с тобой лясы в коридоре точил?! – интересуется.

Я только плечами пожал.

– Да так, – говорю. – Мужик какой-то. Тоже, кстати, на рыбалку едут. И, похоже, тоже на Индель.

Славка морщится.

– Не приведи Господь, – делает длинный глоток минералки, прямо из горлышка, – с нами, в санькин лагерь. Он как раз говорил, что с нами на поезде еще какие-то попутчики из Питера прибывают. А мне его рожа протокольная что-то как-то сразу не глянулась. Нет, я, так-то, ничего против органов не имею. Просто урод какой-то. И все.

Я медленно киваю.

– Да нравиться там и вправду нечему, – говорю. – Там прямо на лбу большими печатными буквами написано «контора». Причем, не с земли, а со штанами, протертыми сидением в кабинетном кресле. Я их брата нижним чутьем чую, крови они у меня в свое время попили мама не горюй. Все приручить хотели, пока старшие товарищи не прикрикнули. Но хочу тебя расстроить, – они именно