Летом перед грозой - Дмитрий Валерьянович Лекух

И уже достаточно бухие для того, чтобы начинать терять тормоза.

Один, по крайней мере, – уже точно всё.

Мурманский поезд, а что вы, простите, хотели…

– Ути-пути, – тянет лапу тот, что попьянее. – Иди к нам, курочка. Мы тебя повеселим. А вы идите, петушки, куда шли. У вас для такой девочки писи маленькие пока…

…Большой шкаф, как известно, отличается тем, что громко падает.

А этого я еще и отправил в сторону как-то очень своевременно выставленной коленки Глебушки.

Он ее всегда вовремя выставляет, насколько я его помню.

А помню я его – уже довольно давно…

…Второго, того, кто потрезвее, добил двумя двойками, в печень и голову, Славян.

Ну, тут можно не беспокоиться: в ринг я и сам против Славки не очень охотно выхожу, даже в соответствующих перчатках, маске и с капой в зубах: хоть он меня и изрядно полегче, но – все-таки КМС.

А вот первый, даже после глебушкиной коленки, гляжу, зашевелился слегка.

– Ну, все, – сплевывает. – П. ц вам, суки.

И, гляжу, начинает потихоньку подниматься.

Пришлось встретить, – с ноги, чтобы не нагибаться – я, говорят, по молодости неплохо в футбол играл.

Но неприятности, думаю, нам все равно как-то не нужны…

– Славян, – командую, – веди даму в заведение. Нам с Глебом, кстати, по пятьдесят вискарика какого-нибудь поприличнее закажи, лучше чтобы со льдом. А мы тут немного задержимся, чисто для проведения некоторой профилактической работы…

Славян понимающе кивнул и слегка подтолкнул совсем даже не удивленную девушку к двери в следующий тамбур: эти двое нам с Глебушкой – явно не соперники, если, разумеется, друзья-приятели не набегут.

Ну, – так мы для этого и остаемся, чтобы не набежали…

…Повернулся к постепенно приходящим в себя мариманам, достал из кармана ксиву: она у нас, в нашей конторе, – солидная.

С гербом.

– Ну, – спрашиваю, – орлы морские, вас сразу в ментовку сдавать, с соответствующим наказом?! Или сначала еще раз писюнами померяемся?! Ну, там, чисто по длине, допустим. Или еще как.

…Нет.

Извинений мы от них, разумеется, не дождались.

Но «все, мужики, замяли, мы ж не знали, что вы какой ебучий спецназ», – услышали, и этого было более чем достаточно.

Больше не подойдут…

…А в ресторане нас уже ждал виски и самодовольная мордочка нашей чересчур очаровательной попутчицы.

Ну, – все, думаю.

А вот теперь – уже точно – пропал дом…

– А вы здорово деретесь, – констатирует. – Я люблю, когда мужчины красиво дерутся…

Ну, так, как, типа, – здрасьте.

Перед дамой, кстати, – тоже пузатый стакан обнаруживается.

Со льдом.

– И опыт, – цитирую, – сын ошибок трудных. Ничего, в принципе, особенного. С трезвыми было бы сложнее.

Принюхиваюсь, кстати, к напитку.

О, боги, мать!

– Слава! Сколько раз тебе можно говорить, что я не пью бурбон! Ты бы хоть из уважения, что ли, запоминал, да…

Славян равнодушно жмет плечами.

– Да вас хрен упомнишь, – говорит. – Один одно не пьет, другой другое. Не кипятись, Валерьяныч. Сейчас перезакажем.

Алёна тихо смеется.

Хороша стерва, ничего не скажешь, конечно.

Да…

…Славян тем временем идет к стойке, о чем-то договаривается с колдующим там то ли барменом, то ли официантом.

Возвращается с виски, кстати.

– Вот, – гордится. – Ирландский, как ты любишь. Извини, действительно что-то выехал, да. А этого у него последняя бутылка осталась…

– Славочка! – выгибает брови вверх немилосердный Глеб. – И эта последняя бутылка до сих не у нас на столе?! Не узнаю вас в гриме!

Алёна – уже откровенно заливисто хохочет.

Цель достигнута.

Самцы начали поднимать хвосты и распушать перья.

Ад, конечно…

…Славян исчезает во второй раз и возвращается уже с бутылкой. Виски, кстати, смотрю, – вполне себе даже и не рядовой.

Отличный торфяной сорт.

– Он по секрету сказал, – угадывает мои мысли, кивая в сторону официанта, Славка, – это его трофей. Мужик какой-то забыл, когда в Москву из Мурманска ехали. Сколько стоит, не знает, продает по цене «Джеймисона». Берем?

Ха!

Мы с Глебом только переглядываемся – он тоже временами против доброго торфяного молта не возражает.

Разбирается, так сказать.

Еще бы…

– Конечно, берем! – офигеваю от глубины поставленного вопроса. – Тут в другом небольшая проблемка: надо формат менять.

– В смысле?! – удивляется Славка.

Ларин со вздохом хмыкает:

– Да ничего сложного, Славик, – улыбается. – Тащи-ка сюда этого бойца трофейной команды…

…Через пять минут у нас на столике красовались в отдельных вазочках зеленые оливки и черные маслины на косточках, ведерко со льдом для желающих портить напиток льдом, бутылка отличной французской (откуда такое в рядовом вагоне-ресторане пусть и «фирменного» поезда?!) водой без газа для желающих портить напиток водой, еще одно ведерко с охлаждающейся бутылкой неплохого крымского брюта (ну, с этим-то сейчас, после «присоединения», думаю, попроще), вазочки со сливочным маслом и красной икрой, а совершенно обалдевший от внезапного раскрытия своей собственной сущности «бармен-официант» вовсю жарил на кухне, естественно, наглухо отсутствующие в меню тосты из черного хлеба «с тертым чесноком и сыром, только не пережаривай».

Я ж говорю, – стол Глеб Ларин, если относится к этому серьезно, – не доверяет вообще никому.

Обстоятельный, так сказать, человек.

И, если надо, – очень-очень убедительный.

Такой вот особый талант…

– Хм, – глотку вискаря, сделанному леди, позавидовал бы иной портовый грузчик, что называется. – Ребят, а вы кто такие?! Я сначала решила, что какие-то коммерсы средней руки. Потом, когда вы по дороге сюда тех морячков быстренько положили, – что вы какой-то спецназ. А сейчас вот даже и не знаю, что и думать…

Мы переглядываемся.

Прямо как в той известной телевикторине: кто отвечать будет?

Звонок другу?!

Нда…

…Ну, вот что тут сказать?!

– В данной конкретной ситуации и в данный конкретный момент времени, – вздыхаю. – Мы обычные рыбаки. Можно сказать, спортсмены своего рода, которые, кстати, усиленно нарушают режим и вторые сутки квасят уже, вместо того чтобы к рыбалке готовиться…

– Так-таки и обычные? – провоцирует.

Но тут уже меня хрен так просто возьмешь…

– Ну, – жму плечами, – может, и не совсем обычные. Но все-таки рыбаки…

– Угу, – делает еще один вполне себе уважительного размера глоток, – а чем всё остальное время занимаетесь, разумеется, военная тайна.

И, – так, довольно мелодично, – насвистывает одну известную мелодию.

Ах ты, думаю, стерва малолетняя…

– Нет, – улыбаюсь. – Эта «опасная и трудная служба», если я что-то еще в этой жизни понимаю, сейчас как раз в вашем, Алён, купе довольно мирно посапывает. А мы – люди сугубо мирных, гражданских профессий. Я вот, к примеру, старший по возрасту в этой веселой компании, а по профессии журналист. Глебушка у нас по возрасту средненький, он по финансовой части пошел. Ну, а Славик, тут вы угадали, действительно