Горячая точка - Борис Геннадьевич Цеханович

На бампере автомобиля, на котором я ехал старшим, разложили закуску, разлили коньячок: – Давай, Борис Геннадьевич, чтоб колёса не скрипели….

Накатили, провожающие себе налили ещё, а я больше пить не стал: – Не ребята, я всё. В Гали надо ещё со своим заменщиком, который с Урала приехал, выпить.

Послышалась команда на построение водителей и старших машин, чтобы отдать приказ на марш. Ребята спешно убрали кружки и остатки закуски с бампера, а я направился к месту построения.

– Товарищ подполковник, вас Командующий к телефону, – я с недоумением посмотрел на оперативного дежурного, поправил автомат на плече и спросил.

– А ты ничего не попутал?

– Вас, вас. Спрашивает где подполковник Копытов? Я говорю – у колонны с офицерами прощается. Он говорит – Вот и давай его к телефону.

– Товарищ Командующий, подполковник Копытов слушает вас, – бодро отрапортовал я в трубку.

– Что, Копытов, домой собрался? – Зарокотал голос Коробко в трубке.

– Так точно, товарищ Командующий.

– Коньяк с офицерами у машины наверно хлещешь?

– Так точно, товарищ Командующий – Воинская традиция называется, соблюдать надо, – бесстрашно заявил я.

– Это хорошо, что воинские традиции выполняешь. Ну, а теперь слушай приказ. Вещи на место, свою фашисткую каску на голову, рукава по локоть и автомат на эсесовский манер, как ты умеешь и вперёд – выполнять свой воинский долг. Понятно.

– Так точно, товарищ Командующий. Вы наверно думали, что я расстроюсь, а я рад такому повороту.

– А я по-другому и не думал. Иди к Дорофееву он поставит тебе задачу.

Я вернулся к машине, подозвал разведчиков и приказал отнести вещи обратно. Суханов сначала всполошился, подумав, что по-пьяни решил остаться без разрешения Командующего. Но я похлопал покровительственно своего заменщика по плечу: – Ничего, Геннадий Иванович, повезло тебе. У тебя ещё есть неделька около меня обтереться. Пошли к Дорофееву.

Довольный тем, что я остаюсь и, причём, с удовольствием, Дорофеев ввёл в курс последних событий в Северной Зоне.

– Командующий довёл последнюю информацию. Бой вокруг населённых пунктов Сида и Земо-Барбеги прекратился. Партизаны откатываются к границе Грузия-Абхазия и будут переходить на грузинскую сторону, а абхазы их преследуют. Блок-посты докладывают об исходе беженцев с той стороны. Блок-посты Северных № 207, 208, 209 блокированы, вооружёнными местными жителями. Начальник Северной Зоны послал усиленный отряд к этим блок-постам, чтобы их усилить и доставить им ещё боеприпасов, воды и продовольствия, но в районе нп. Тагилони, у моста, отряд был остановлен вооружённым местным грузинским ополчением и их не пропустили. Сейчас они думают, как туда прорваться.

Борис Геннадьевич, бери сейчас разведчиков и езжай на блок-посты 306, 308 и 310. Изучи ситуацию на месте, проконтролируй поток беженцев. Если партизаны будут переходить реку Ингури в районе блок-поста их надо разоружить. Задача понятна?

– Да, понятна. Вот только по разоружению вопросы. Люди только что вышли из боя, горячие и не совсем адекватные….

– Тут по обстановке действуй. Ты человек опытный, сообразишь там… Но только, чтобы к нам потом претензий не было.

Вооружившись до зубов, я с разведчиками и с полковником Сухановым на одном БТРе помчались в сторону 306 блок-поста, в районе которого в чистое, голубое небо поднимались чёрные клубы дыма пожарищ. Пятнадцать минут быстрой езды и стало понятно, что это горят дома в нп. Тагилони, за границей. Вывернули к узкому железному мосту через приток Ингури, который превращал Шамгону в остров. Гулко загудел листовой настил под колёсами, когда мы в притирку к перилам пролетели металлическое сооружение и сразу с моста съехали в улицу. Здесь уже было полно усталых беженцев, которые многочисленными группами, живописно расположились по травянистым краям улицы в разнообразных позах и отдыхали около своих вещей, с опаской глядя на нашу машину. Медленно, не подымая пыли, проехали в глубину селения и в середине улицы свернули вправо, ещё триста метров и выехали из населённого пункта. Не заезжая на блок-пост, я свернул влево и через двести метров выехал на галечный берег реки Ингури.

Многое за свою военную жизнь видел. Прошёл сотни различных учений, даже такие экзотические, когда в Германии разворачивали армейский госпиталь и в течение трёх суток полностью забивали его условными ранеными. Прошёл чеченскую войну. Но то что увидел, поразило меня. Некая машина времени внезапно перенесла нас в конец июня 1941 года, куда-то в Белоруссию.

Река Ингури в этом месте была шириной 250 метров с широкими галечными берегами. На грузинском, нашем берегу, прямо на берег выходила окраина нп. Шамгона, усыпанная жителями, помогающими беженцам выбираться из воды. Между железнодорожным мостом, где у насыпи притулился блок-пост, и Шамгоной расстилалось зелёное поле, которое тоже выходило галечным берегом к реке. Абхазский же берег был закрыт густыми зарослями, а за ними в метрах шестистах располагалось, невидимое для нас, большое селение Тагилони, из которого в нескольких местах подымались густые столбы чёрного дыма и доносились звуки боя. Из прибрежных зарослей выкатывались прямо в реку бесчисленные толпы гражданского люда и кидались в быстрые волны реки, благо в этом месте можно было её переходить вброд. Такой же людской поток лился по взорванным конструкциям железнодорожного моста. Посвистывали шальные пули на излёте и в реке периодически подымались белоснежные и высокие султаны воды от разрывов 82мм мин. Над всей этой людской массой висел гул испуганных криков и возгласов, прерываемый иной раз пронзительно-истошными криками срывающихся с моста в реку людей. Человеческая фигурка, растопырив нелепо руки и ноги, летела с высоты пятиэтажного дома секунды две и крик обрывался, также внезапно, как и начинался, после чего безжизненное тело либо плыло по мутным волнам, либо оставалось бесформенной кучей на чистой гальке. Не хватало только немецких «Мессершмитов», мечущихся вдоль реки и поливающих людей из пулемётов.

Основную массу беженцев составляли старики, женщины, дети, которые тащили на себе домашние вещи, утварь и узлы с одеждой. Понятно, что когда ты спасаешься и бежишь из горящего дома, то хватаешь самое ценное и важное для тебя – документы, одежду, обувь. Только то, что можешь унести в руках. Прямо напротив нашего БТРа на берег, тяжело дыша, выбрались старуха со стариком лет 70-75, наверно муж и жена. У старухи через плечо висела небольшая сумочка, а в обоих руках она держала старые венские стулья. Старик в рубашке и в чёрных, сатиновых трусах нёс, крепко прижимая к себе, такой же старенький чёрно-белый телевизор «Рекорд-412». Это то и было для них, наверно, самое ценное. Старики оглядевшись по сторонам и, правильно понимая, что