Пир победителей - Николай Борисович Макаров

в воздухе и сыплются на морскую волну, словно дешёвое разноцветное конфетти. Следивший за отправкой поляков Белоусов красочно описал эту подлость, и Драчёв, которому пришлось напрягать финансовое ведомство, чтобы выделить по пятьсот рублей каждому польскому солдату и по тысяче офицеру, возненавидел Польшу. Сколько русских людей нуждались в этих трёшках, пятёрках да тридцатках, а достались деньги каспийской воде!

Белоусов так эмоционально рассказывал, что Драчёву стало казаться, будто он своими глазами видел разноцветные денежные знаки, мелькающие в воздухе и садящиеся на воду. Волшебная сила искусства. В данном случае – искусства устного рассказа. Ведь они не деньги отшвыривали, а продукты жизнеобеспечения, которые могло Главное интендантское управление на эти деньги купить. Каждая копейка на счету!

Слово «эксплуатация» в документах отчаянно продолжали писать через «о» – «эксплоатация», и сколько бы Драчёв ни твердил, что французское «oi» читается как «уа», в том числе в слове «exploitation», привычное неправильное написание оставалось неизменным, как и применение английских кавычек-лапок вместо твёрдого знака. И в отчётах ГИУ машинистки продолжали настырно печатать не «объехать», а «об"ехать», не «объявление» а «об"явление». Но если в первые годы войны это его раздражало, то теперь действительность примиряла с упрямством машинисток, потому что показатели «ввода об"ектов строительства в эксплоатацию» радовали, планы перевыполнялись в два, а иногда и в три раза. Новых госпиталей в 1943 году запланировали на 2150 коек, а «сдали в эксплоатацию» на 6850 коек; приспособленных госпиталей вместо запланированных семидесяти восьми тысяч – сто восемнадцать тысяч. Такие же показатели по пищеблокам, баням, дезинфекционным камерам, овощехранилищам и землянкам, которые на передовой служили жилищем вместо палаток. Всё это относилось к предметам квартирного довольствия, а также керосиновые лампы, фонари, ламповые горелки и стёкла, умывальники, огнетушители, кровати, котлы, печи времянки, походные столы и стулья, вешалки на шесть крючков, топчаны, кипятильники, тазы, вёдра… и несть числа всевозможному имуществу, которым война должна располагать так же, как пушками и снарядами. Теперь в достатке имеются даже лилипуты. Они именно так и числятся во всех реестрах. Наташе или Геле, которым когда-то мама и папа читали Свифта, могут представиться маленькие человечки из «Путешествия Гулливера», которые воюют против Блефуску, бойцы их носят в карманах и выпускают в разведовательных целях. Вернувшийся из разведки лилипут согревается в землянке чаем, а то и чем-то покрепче, и рассказывает, что ему удалось увидеть в расположении блефускуанцев.

Но на самом деле лилипуты – это особые малоразмерные осветительные приборы шириной и высотой в два спичечных коробка. Используются в разных целях, в том числе сигнальных.

По мере наступления Красной армии на плечи ГИУ ложилось и всё трофейное имущество, которое росло, как на дрожжах, особенно когда стремительно освобождались всё новые и новые территории, два года изнывавшие под игом врага. Приходилось требовать увеличения штата офицеров квартирно-эксплуатационного отдела, чтобы можно было их направлять на освобождённые территории, где они параллельно с восстановлением квартирной службы, учётом фонда и размещением госпиталей занимались сбором, переписью и охраной трофейного имущества. Эти интенданты входили в освобождаемые населённые пункты вместе с передовыми частями армии и погибали наравне с другими бойцами и офицерами. Так что, товарищи, не надо смотреть с презрением на интендантов!

Легче стало и с обеспечением дровами. Если вокруг Сталинграда из-за отсутствия лесных массивов с древесиной приходилось туго, то, наступая на запад, наши войска входили в обширные леса, где дров можно заготовить достаточно и планы выполнялись стопроцентно.

В начале войны Красная армия насчитывала три с половиной миллиона человек, а к началу наступления на всех фронтах её численность увеличилась до девяти миллионов. Соответственно и размеры снабжения стали в три раза больше. А ведь ещё понадобилось обеспечивать партизанские отряды, военнопленных, новые иностранные боевые формирования. Пришлось заниматься не только поставками отечественной продукции, но и закупкой импортного имущества у англичан и американцев.

Но Главное интендантское управление генерала Драчёва со всем справлялось, и чем ближе Победа, тем всё успешнее, работы прибавлялось, но и становилось проще, не горели и не попадали в руки врага склады, наоборот, вражеские склады доставались наступающим победителям. Война добралась до вершины, и теперь катилась под гору к своей заветной цели.

Победный май Повелеваныч встречал с чувством выполненного долга, и статистика его не удручала, как в первые два года войны, а наполняла радостью. Приятно брать в руки машинописные листы с отчётами и ласкать глазами цифры. Шинелей, в соответствие с разнарядкой ГКО, положено десять с половиной миллионов, а в наличие на три миллиона больше, гимнастёрок х/б полагается одиннадцать миллионов, а числится вдвое больше, нательных рубах и кальсонов нужно по двадцать миллионов, а заготовлено два раза по столько. Вечная головная боль – кожаная обувь, но и ей теперь можно обеспечить ещё одну десятимиллионную Красную армию. Стальных шлемов полагается по одной штуке на двоих? А произведено и имеется по три каски на каждого красноармейца. Он может жонглировать ими, как в цирке. Уже и не помнится, как в сорок первом имелось лишь по одной каске на двух бойцов.

Неужели ни в чем нет недостатка? Услышав такой вопрос, главный интендант мог лишь слегка потупиться – ещё предстоит восполнить нехватку плащ-палаток, котелков и фляг, но дай срок, и с этим справимся, а в остальном имущества в наличии либо столько, сколько положено по разнарядке ГКО, либо в два, а то и в три раза больше.

Не терпелось прийти в кремлёвский кабинет и лично доложить руководителю страны о чрезвычайных успехах интендантской службы Красной армии, неслыханных во всей мировой истории. Но Верховный почему-то не звал его больше для приятных бесед. Последняя встреча Повелеваныча со Сталиным в Кремле состоялась в ночь с 26 на 27 мая 1944 года. Тогда по итогам грандиозного зимнего наступления наши войска полностью разгромили группу армий «Юг» под командованием фельдмаршала Манштейна и группу армий «А» фельдмаршала Клейста, освободили всю Правобережную Украину до самых Карпат, вошли в Крым и за месяц освободили его. Теперь предстояло освобождать Белоруссию и Прибалтику.

– Какие есть жалобы со стороны красноармейцев в адрес интендатского ведомства? – спросил тогда Сталин.

– Возникла острая необходимость в количестве мыла, товарищ Верховный главнокомандующий, – ответил Драчёв.

– Мыла? А почему мыла?

– Во всех городах, которые мы освобождаем, на солдат и офицеров набрасывается огромное количество женщин, и они оставляют обильные следы губной помады на щеках и гимнастёрках.

– Ах вот оно что, – засмеялся Иосиф Виссарионович. – А кроме шуток?

– Если серьёзно, то уровень выполнения Главным интендантским управлением поставленных ГКО задач высокий, и красноармейцам почти не на что жаловаться. Притом что на ГИУ теперь