Гений разведки - Сергей Иванович Бортников

— Смирно!

Дровянников испуганно встрепенулся и плавно опустил свой не в меру тощий зад на так кстати подвернувшийся пенёк, но сразу сообразил, что не выполнил основное требование командира, а посему — мгновенно сорвался с ещё не насиженного места и, вытянувшись в струнку, принялся неуклюже оправдываться:

— Да… Мы… Вот…

— Отставить! — продолжал измываться над ним наделённый командирскими полномочиями старый кореш. — Вы, товарищ гвардии ефрейтор, в действующей армии находитесь или в колхозной бригаде?

— А шо такое?

— Отвечайте!

— В армии!

— А раз так, то докладывайте строго по форме. По Уставу. Как положено военному человеку.

— Есть!

— Разрешите мне, товарищ старший лейтенант? Всё же мы с вами в одном звании, — откровенно давясь вдруг нахлынувшим на неё смешком, поспешила на защиту своего горе-ухажёра красавица Самусенко. — У нас сломался танк, и Аличек…

— Аличек? — И без того широкие ноздри Володькиного носа, казалось, ещё больше раздулись от избытка искреннего возмущения.

— Ой, простите… — мгновенно исправилась Шурочка. — Товарищ боец решил прийти на помощь нашему механику, обнаружившему какие-то небольшие неполадки в ходовой части танка… — Она напустила серьёзности на своё весёлое, добродушное, неизменно сияющее радостью лицо и кивнула на выглядывавшие из-под танка ноги, точнее — сапоги. — Как только Паша закончит, мы незамедлительно продолжим свой путь!

— Ясно… Значит, вы здесь не глазки друг другу строите, а занимаетесь ремонтом боевой техники? — предварительно подмигнув прелестной собеседнице, сменил гнев на милость грозный разведчик.

— Так точно! — лихо отчеканила красотка.

— То есть… Вы хотите сказать, что мне следует вынести бойцу не порицание, а, как минимум, благодарность?

— Если изволите…

— Товарищ ефрейтор!

— Я!

— Благодарю за службу!

— Служу…

— Отставить… Кругом!

— Есть!

— В машину — шагом марш!

— Слушаюсь!

"Железный Дровосек" спешно ретировался от греха подальше и вскоре исчез из виду.

Провожая его взглядом, Подгорбунский выхватил ракетницу и выстрелил — это должно было послужить сигналом для старшего сержанта Никифорова: мол, всё в порядке, можешь без опасения возвращаться "домой". После чего… обнял "родственную душу" за талию и принялся что-то нашёптывать ей.

Идиллию прервал зычный баритон:

— Готово, Шур… Александра Григорьевна… Можем отчаливать!

Откликаясь на голос своего механика-водителя, Самусенко повернула к нему голову и — так уж получилось! — на миг упёрлась упругим бюстом в грудь нашего Владимира, тем самым вызвав бурю эмоций в его душе, и, прежде чем окончательно упорхнуть с "места боя", помахала нежной белой ручкой…

— Вот и всё, земеля! До новой встречи!

— До скорого… — пробурчал Подгорбунский, глядя вслед красотке, а потом ещё несколько минут молча жевал мундштук неприкуренной папироски, любуясь точёной женской фигуркой — впрочем, уже совсем скоро люк захлопнется, и "тридцатьчетвёрка", плюясь отравляющими газами, лихо рванёт с места, надолго оставляя удалого разведчика наедине со своими шальными мыслями.

Да, кстати… После тех событий Шурочка тоже стала обладательницей высокой боевой награды. 8 сентября 1943 года ей был вручён орден Красной Звезды. За то что, цитирую: "Под огнём противника обеспечила связь между подразделениями и частями бригады, действующими в бою".

Награждали героиню уже в госпитале… В начале осени Самусенко была тяжело ранена и вернулась в строй только уже в следующем, 1944 году…

6

Вскоре подоспел Никифоров. Усталый, измученный, и даже, следует признать, чрезмерно злой — таковым его никто ранее не видел.

— Замахался я, братцы, волочь пятипудовое тело, пока вы тут развлекаетесь, — пояснил он доходчиво и в тот же миг… широко улыбнулся, после чего упал спиной в травяное море и, скрестив руки на груди, моментально засопел.

Нелегка судьба фронтовых разведчиков; тяжёл их ратный труд и не всегда благодарен. Вот и приходится использовать каждое удобное мгновение, чтобы немного отдохнуть, — достичь "нирваны", о существовании которой никто из них даже не подозревал. Раз-два — и… полная отключка. Даже команды "отбой" не надо.

Зато потом… Пять минут прошло, — и можно снова в бой.

…Подгорбунский тем временем "перепаковал" языка и, подобравшись к родной "тридцатьчетвёрке", через открытый люк отправил тело пленника прямиком в руки Алика; сам же вместе с продолжавшим дремать на ходу старшим сержантом Никифоровым привычно расположился на броне.

Впереди — берёзовая роща, за ней — в пяти километрах — их воинская часть.

Но что это?

Из-за огромного колючего куста прямо по курсу выглядывает одинокий танковый ствол, венчающий диковинную железную конструкцию поистине исполинских размеров.

— Вы, братцы, оставайтесь на месте, а я погляжу, что это за монстр! — тихо, но, как всегда, максимально твёрдо, распорядился старший лейтенант и, прижимаясь к земле, пополз вперёд.

— Погодь, друже, — выбрасывая очередной окурок в сухую пожароопасную траву, процедил в ответ Никифоров. — Я с тобой!

— Отставить… Жди сигнала!

Володька перекатился в неглубокую балку, уходящую далеко вперёд — в самую гущу стройных белоствольных красавиц, — и прильнул к биноклю.

На башне танка была хорошо различима красная пятиконечная звезда.

"Наши… Только что это за чудо-юдо? Трёхэтажная поворачивающаяся башня, две пушки, куча пулемётов… Блин… "Генерал Ли"!"

Именно о нём на Руси сложена популярная частушка: "Как Америка России подарила эм три эс — шуму много, толку мало, ростом вышел до небес!"

С бронированными американскими исполинами, поступившими в 1-ю танковую армию ещё во время заключительной стадии битвы за Москву, Подгорбунский был уже знаком. БМ-6 — "братская могила для шестерых" (или семерых — по количеству членов экипажа) — так у нас называли этот "шедевр" заморской технической мысли.

Разведчик тихонько подобрался поближе и свистнул. Ему никто не ответил. Поднявшись, обошёл вокруг бронированного чудовища и только тогда заметил огромную дыру в его правом боку.

"После такого попадания вряд ли кто-то мог выжить!"

Эту догадку красноречиво подтверждал обгоревший труп в комбинезоне, скрючившийся в канаве позади танка.

Забираться в башню Подгорбунский не стал. Что там делать?

"Позже отправлю похоронную команду — те своё дело туго знают…"

Он уже собирался уходить, когда услышал позади себя странные звуки, напоминающие всхлипывание ребёнка.

Владимир приподнял сбитую осколком, широченную ветку единственной во всей роще сосны.

Под ней и вправду дрожал пацан.

— Как тебя звать, сынок?

— Бориска!

— А где твои родители?

— Нету…

— Сирота, что ли?

— Так точно…

— OI С азами дисциплины знаком! Значит, будет дело…

И в это время к ним что-то "прилетело". Снаряд?

Мина? Володька так и не успел ничего понять.

Просто инстинктивно подмял под себя пацанёнка и скатился с ним в балку. Но полностью уберечься не успел — получил несколько осколков.

Подоспевшим товарищам пришлось изрядно потрудиться, чтобы доставить в часть раненого командира, "языка" и перепуганного мальчишку.