Кабул – Донбасс - Виталий Леонидович Волков

– А как же ты поедешь в Германию, если сейчас русских не пускают в институты, если их выгоняют? – уточнил Логинов у девушки.

– Это все шняга, пропаганда. На край – через Израиль.

– А папа одобряет? Оплатит?

– Мать его уломает, – уверенно ответила девушка.

– Ну ясно. А на что учитесь?

– На международной журналистике. Нам здесь тухнуть грех.

– А чего же в Шанхай не поедешь? Вон какой гость, в опере мог бы петь, фирмой командует, вундеркинд опять же, – нашел Логинов нужную ноту, чтобы выйти из положения. И верно, почему-то этот вопрос смутил ее, да и подруга, вместо того, чтобы рассмеяться, отвернулась. Один Юм так и глядел на Логинова в бесстрастной гордости тем, что отверг оперу ради большого бизнеса. «Какая-то у них с ним своя тайнопись. Все всегда не такое, каким кажется», – подумал Володя.

– А он, кстати, женат?

Теперь та, которая напомнила Машу, отвернулась, а вторая ответила коротко, что очень даже не кстати. В голосе ее прозвучала укоризна. Логинров вернулся к Рафу. Тот заключил мизансцену китайского театра неожиданным выводом. «Хорошая была разведка. Я бы в оперативных целях продолжил бы знакомство с девушками. Очень перспективный китаец Юм, надо его пробить». Володя всмотрелся в лицо старого знакомого, но не смог ответить себе на вопрос, шутит ли тот, или действительно взял след в интересах собственной коммерции. А еще он осознал, что совершенно не представляет себе личной жизни этого человека. Жена? Любовница? Молодая любовница? Много жен?

– У тебя есть племянники или племянницы?

– Указываешь на противоречие? У буддиста нет родственников, а у татарина всегда есть племянники и племянницы, даже если он о них не знает.

– Это у воров в законе нет родственников.

– Это почти одно и то же. Путь есть дао, и дао – это все. А остальное не имеет сущностного значения. Ничего не имеет значения, если не несет в себе дэ, а оно – связь с дао.

Вот тут, уже вглядевшись в самую черноту зрачком, как вглядываешься на неспокойном море в даль горизонта, чернеющего тучей ли, ночью ли, Логинов распознал искорку насмешки. Слава богу. После этого можно было поесть, допить, и дальше отправляться по своему пути. Искать связи великого с личным. Личным стало покушение на Балашова.

Глава 27

Логинов созывает консилиум

Москва. Середина мая

Раф не заставил Володю долго ждать, и по прошествии двух дней они встретились вновь. Шариф приготовил Володе два сюрприза, один ярче другого. В новом ресторанчике She, что на Белой площади, Логинов появился первым. Модная девочка с выстриженным затылком отвела к столику, заказанному на троих. Узкий проход, экономия места, японский стиль. Молодой человек, «под японца», положил перед ним меню. «Закажете или будете дожидаться?» – «Матсу котоха хайбоки су ру кото десу». – «Что, простите? Чай с мятой?» – «Нет. Ждать – это потерпеть поражение. Это по-японски». – «А, ну я так и понял». И ушел обиженным в лучших чувствах. А Логинов пожалел, что не заказал ни чаю, ни пива, ни каких-нибудь суши, потому что, во-первых, Раф опаздывал и опаздывал, хотя это не в его привычках, а, во-вторых, Раф предупредил, что банкет – за его счет. «Довыпендривался», – уже корил себя Логинов, голодный как волк, и тут появился Шариф. Он был не один. Он вел за руку девушку. В ней Логинов признал одну из недавних спутниц китайца Юма. Не ту, которая напомнила Машу в молодости. «И на том спасибо», – про себя пробурчал Володя, чтобы как-то скрыть свое изумление. «Ксения, хотя вы виделись», – представил девушку Раф. Хитрые и недобрые глаза его искрились. Как уселись за столик, подплыл официант «под японца». Обошел Логинова – и к Рафу. Поесть-попить? Сделали заказ. Девочке – коктейль, мальчикам – виски со льдом. И суши с сашими, а как же… А еще терияки. Или якитори. По-нашему – курочкина грудка. Раф был прекрасен, в добром духе. «Аригате. Спасибо. Табемондо ха йорокоби десу». – «Что, простите?» – «Еда – это радость, молодой человек. Несите». Официант совсем пал духом и поплелся к другому столику… Тогда пришел черед для другого сюрприза. Раф выяснил, кто напал на Балашова. Да, Логинов, конечно, рассчитывал на связи Шарифа в полиции, но все равно удивился. «Синяк, сиделый. Из антисемитских побуждений. Эксперт утверждает, что если бы не твое вмешательство, то убил бы. Ткнул точно в почку, а повторным бы, вероятно, во вторую. Выявлено его участие в интернет-группе таких же углов-юдофобов. За великую Россию без евреев. Так сказать, клуб по интересам. Сейчас такого много будет, ввиду исторически сложенной склейки между патриотами и антисемитами. А сложили британцы. Думаю, они сейчас люто начнут раскручивать наших патриотов на недовольство ввиду „успехов“ в Харькове и в Херсоне». Логинов для порядка кивнул на девушку, мол, с чего это опытный дядя при чужих о таком? Тот отразил укол. «Пусть вникает в реалии настоящего мира. Они интереснее, чем всякие виртуалы Юмы. Правда, Ксения?» Девушка кивнула. Нынче она выглядела куда красивее, чем при первом знакомстве. «Только так и спасемся, Владимир, только так. Красота спасет нас. А серьезное отношение – их». И только отстреляв в Логинова этот пассаж, Раф сообщил главное: «ментовские» оказались дотошными, попытались взломать код юдофобской группы в телеге. И не смогли. Тогда кто-то в управлении «К» вспомнил, что на днях о похожий кодешник они уже обломали когти, а потом дело забрали себе фейсатые. Вот такая история. «Кто конкретно забрал? Ты, Логинов, нахал. Я бы использовал другое слово, но ради прекрасной дамы и чистоты литературного языка, за который давеча ты ратовал и благодаря которому прекрасная дама Ксения за нашим столом – промолчу».

Владимиру еда стала совсем не интересна, и он собрался раскланяться и заняться полученной информацией. Однако Раф упредил его намерение и заказал еще виски. «Час, проведенный со старым товарищем и в близости с юным созданием женского пола, кормит год. Я тебе напоминаю это, потому что в Европе ты мог об этом позабыть».

Логинов отметил, что Раф все больше и больше приобретает черты Андрея Андреича Миронова. И остался. Вытерпел рассуждения о поколениях. Раф кокетничал, хотя вел разговор серьезный. То и дело он приглаживал ладонью волосы на лысеющей макушке. Логинов впервые обнаружил у него такой жест. «Все нужно начать с нуля, как будто не было страны и не было народа. Вот так, как будто