Кабул – Донбасс - Виталий Леонидович Волков

вот сюда. – Олдридж ткнул в карту на планшете, и у остальных на планшетиках вспыхнули красные точечки. – Не больше десяти минут на захват и вывоз с периметра. При попытке отбить – огонь на поражение. Но козлы и козы нужны живые. Это ясно? Только живые. Дальше. Остальные пересаживаются в первую «черепаху». «Цэшки» – на прикрытии. Дальше по команде «Эй» выходит на парах вот сюда и ждет «Цэ», чтобы выйти на второй объект. Двеннадцать минут должно хватить. Там та же схема. Заходят «Эй» и «Цэ», «Би» остаются вот здесь, на прикрытии. В «эйшку» загружаете новых козликов и козочек, те же десять минут. Закладываем противопехотки по-быстрому, чтобы очумелые родственники не побеспокоили с хвоста, и стремительно уезжаете. «Бишка» ждет, а как только парни подъезжают, идет головной к новой точке. Дистанция – не больше четырех корпусов. Код связи – «икс-икс». Путь отхода – вот. Точка – вот тут.

Майор снова ткнул в планшет.

– Место непростое, – подал голос капитан Смит, самый старший в отряде. Был бы у Смита характер посговорчивей, давно ходил бы в майорах, а то и выше. Так что Олдриджу было на руку, что усатый перец не в чести у начальников в Хэрефордском «Кремле».

– Что там непросто? – переспросил лейтенант Кейн.

– Нехорошее место. Вы вообще в курсе, где мы сейчас, мой милый? – поддел Кейна Смит, но Олдридж жестко оборвал разговор.

– Позже наговоритесь. По машинам. Хамид со мной – в «бэшку».

– Погнали, мой милый! – передразнил Кейн Смита и странно пискнул, будто в горле его застрял птенец. Смит собрался наказать молодого посредством слова, но Олдридж расхохотался и подтолкнул Кейна к его машине. Им ехать в разных экипажах, молодому – вместе с майором, а Смиту – в первой «черепахе». Три минуты на сборы – и тронулись.

Один кишлак лежал выше другого по склону, и его Олдридж выбрал первой целью. Наблюдатель с горки определил три дома и одну лавку, чьи обитатели подходили под профиль, обозначенный майором, и куда проще было быстро попасть, а главное, еще быстрее оттуда уйти-уехать. Как только обозначились вдалеке сумерки, майор отдал команду, и понеслось. Два бронетранспортера влетели в село на парах, и не успели жители очухаться, как продавец из лавки, его дочь и маленький внук оказались в желудках железных зверей. По «внешности бороды» наблюдатель определил его в аксакалы. Еще одного пожилого бородача схватили возле дома старейшины, на улице, а когда к нему выскочил сын, тоже уже бородатый молодец лет пятнадцати-шестнадцати, его сбили с ног умелым тычком приклада и спеленали. «Еще троих, и хватит. Наберем в одном сарае и обратно», – решил Смит не терять времени на третий дом. Он был у спецназовцев, зашедших в кишлак, старшим, но отчего-то занервничал. Вчетвером ворвались в ворота, в дом, схватили старика и двух женщин – те кричали, пока им не заткнули рты. Вся канитель не заняла и десяти минут. «Восемь есть», – отчитался капитан Олдриджу по рации. «Принял. Все по номиналу?» – уточнил майор. «Я им в родословные не заглядывал», – огрызнулся Смит. Олдриджу не понравился голос подчиненного.

– Все о'кей, Старый?

– Непростое место ты выбрал для точки сбора, Кайман.

– Тебя снять с пробега? Ты поплыл? Или опять взял на грудь?

– Я в полном порядке. Через минуту будем. Но…

– Все «но» – после. Через пять лет. Это приказ.

Когда Смит снялся со связи, Хамид вопросительно посмотрел на майора. «Серые-серые глаза на загорелом лице – это очень романтично», – подумалось Олдрижду. Ему вспомнились слова голландского капитана из любимой книги юности[152]. «Яблони в цвету – это ошень романтишно». «Все в порядке. Старик не может смириться с ролью подчиненного», – успокоил проводника майор. Тот кивнул.

Как только «бэшка» встала рядом с «цэшкой», Олдридж предложил Хамиду пересесть к Смиту, и вмиг, когда тот покинул борт, командирская «черепаха» на всех парах рванулась навстречу с первым номером. Все было штатно, точно по расчетному времени. Небольшая неприятность случилась уже в кишлаке. Наблюдатель выбрал не тот дом. Он навел на большое не бедное жилище, где заметил и аксакала, и женщин, и парней. Он счел, что там можно взять всех семерых недостающих. Но то, что в доме есть оружие и охранник, он не разглядел и не мог разглядеть, издалека присматриваясь к объекту. Охранник спал днем и пробуждался к лихим часам, к сумеркам. По команде британские спецы из «цэшки» с крыши «черепахи» перемахнули через стену, а экипаж второй машины встал в оцепление, под прикрытием пулемета, за который встал сам Олдридж, оставшийся в броне. Кейн пошел первым в дом и схлопотал три пули в панцирь. Идущие за ним парни открыли шквальный огонь и перемолотили лишку. Брать семерых живых оказалось не из кого. Нашли пятерых годных – старуху и четверых мелких козочек. Доложили майору: брать, не брать? Тот выругался, но задний ход давать не стал. «Брать, черти. Что с Кейном? Живой? Слава святому Юлиану. Быстро назад, протараним кишлак, по дороге хватанем еще двоих».

Сказано – сделано. Во мгновение ока черти закинули Кейна, затащили пленников и пленниц и сами оседлали первую машину. Две «черепахи» пронеслись по деревне, до дувана. Это произошло так быстро, что не все жители успели убежать, попрятаться по домам. Олдрижду повезло. Два старика задержались. У них, видимо, худо было со слухом. Их сорвали прямо с борта «цэшки», как грибник, уже покидая поляну, срывает запоздалые грибы. «О, как раз два старых козла. В целом – все по номиналу», – соотнесся с ситуацией майор…

Три борта соединились в точке, и, после короткой остановки, ощупывания ребер бедняги Кейна и установки мин команда помчалась к следующей точке, которую Старый Смит назвал нехорошей. Кейн чуть не плакал, но не от боли. Оказывается, он взял с собой под броник свой талисман, птенца странной птицы, происхождения и названия которой никто в отряде не знал. Пули гада-охранника не пробили британского СВМПЭ и даже костей не поломали, но птенчика превратили в лепешку. Это сделало лейтенанта безутешным. Свою досаду он охотно излил бы на Старого, нечего было каркать, но тот вместе с Хамидом гнал по кочкам в другой, головной машине. Наконец встали недалеко от дороги, в поле, беспорядочно покрытом кучками камушков. Где-то виднелись небольшие ограды из камня и глины, словно кто-то начинал строить дома и бросал. Пышущие жаром стальные машины оказались возле одной из таких оград, высотой ниже колена. Внутри нее, на каменном постаменте, высилась каменная же беседка о восьми опорах. Внутри была видна овальная глиняная ванная, обложенная старыми