Кабул – Донбасс - Виталий Леонидович Волков

И особенно нехорошо это тем, что их беспокойство – повод их самих заподозрить в игре с этим ядерным огоньком. Тогда, зная их методы и нрав, не стоит удивляться зачистке всех, кто может им помешать. Ставки слишком высоки. «Но тогда, Христоф, ходи спиной вперед… Впрочем, если это было бы так, то не Клейст и не за чашечкой кофе его бы об этом предупредил. Даже если бы через британцев действовали американцы… Американцы, если бы действительно заподозрили в нем опасность, то поперли бы иначе, напролом, через начальство. Эти считают хитрость слишком долгим и затратным средством и пользуются им тогда, когда под рукой нету лома или кольта. С Берлином они церемониться не считают нужным. Хотя, поглядим, может быть, завтра ты получишь назначение куда-нибудь в Буркина-Фасо…»

Клейст положил конец паузе:

– Вижу, что мыслительный процесс осуществился. Теперь расскажите мне, что у ваших бородачей происходит. Без официоза, очень кратко, в рамках, так сказать, дружеского обмена. Сориентируйте меня в самых общих координатах.

Христоф понял, что старому волку нужно объяснение постфактум, зачем он надолго задержал у себя «чужого» сотрудника. И, взяв себя в руки, обуздав волнение, в которое привели его импульсы собственных расуждений, он вкратце описал Клейсту общую политическую картину. На сарказм Клагевитц не поскупился. «Нет такой власти, как движение „Талибан“. Потому что в самом движении сейчас по меньшей мере три власти. Одна власть в Кабуле. Это правительство, это те муллы, которые держали посольство в Дохе и договорились с американцами[155]. Там мулла Барадар, там мулла Якуб, Якуб – кандагарец, за Якубом – войско. Вторая власть – это ребята из Хоста, обосновавшиеся в Кабуле. Это семейка Ханани. У них в руках вся госбезопасность и куча вольнонаемных боевиков. Третья власть засела в Кандагаре, но она – не кандагарская. Там уселся на трон талибский ахунд, эмир, духовный лидер. Он издает указы, один суровей другого, он командует правительству, что можно и чего нельзя, с моральной, так сказать, точки зрения. Наша Анналена[156], что-то типа этого. За эмиром нет ни армии, ни боевиков, но за ним – МВР. Потому что настоящего эмира давно убили, а этот – ложный, самозванец, типа русского Лжедмитрия. Он прямой агент паков, на людях не появляется, лицом не торгует, и обращения его выходят в записях, чтобы не опознали его самозванский голос. Вот эти три вершины образуют пока почти равносторонний треугольник власти и друг с другом воюют за влияние и за деньги. Деньги к ним текут от американцев, от турок, от арабских шейхов, от китайцев – это если наличные, в чемоданах. А если официально, то через гуманитарку, через ООН. Борьба такая, что аж зубы скрипят. Ссорятся, морды друг другу бьют, бороды выдирают, убийц подсылают. Случаются и стрельбы побольше. Как у нас в Гамбурге говорили, улица на улицу. А внутри этого треугольника – смута. Там болтаются полевые командиры, из таких, которые побогаче и повлиятельней, у кого отряды не меньше тысяч десяти. Эти то к одним перебегут, то к другим, а то и против всех. Истинная общинная демократия. Но это не все. Есть территории, где власти талибов нет. Там правят бал террористы – это если мы талибов уже террористами не считаем… Вооружены – лучше спецназа бундесвера. Зарплаты – выше, чем у хананистов, а те себе ни в чем не отказывают. Этим деньги текут рекой. Откуда? Да оттуда же, но вы, герр Клейст, ничуть не удивлены… Они воюют с талибами, они за более чистый интернациональный ислам, они за халифат, и прочее, и прочее. Там всякой твари по паре, но и талибов – полно. Сейчас он – талиб, завтра – враг талибов, но все равно – талиб. И никакого когнитивного диссонанса. В одном кармане белый платок, в другом – черный… Но и это – не все. Есть еще политическая оппозиция. Там тоже всякого зверья – как в зоопарке, они и в Турции, они и в Европе, они в Америке, водят хороводы вокруг Белого дома. И у них есть боевая группа, которая засела за границей, неподалеку от северной границы, там она надувает щеки и в соцсетях убивает сотни талибов в Панджшере. Их командира по имени вы, конечно, слышали, это Ахмад Масуд, молоденький сын знаменитого Ахмадшаха. Его крепко крышуют французы и британцы, а сидят его люди под носом у русских и китайцев, в Таджикистане. Это панджшерцы, а сам парень то в Лондоне, то в Париже. Вот приблизительно вся геометрия по-афгански».

Клейст внимательно и без намека на улыбку выслушал Христофа.

– А американцы действительно оттуда ушли? – спросил он.

Христоф ответил вопросом на вопрос.

– А как вы предполагаете?

– Предполагаю, что нет, – резко выдохнул Клейст.

Христоф поддержал его. Да, они не ушли, они и начертили эту геометрию. Они поменяли армию на разведку. Разведка усиливает позиции, агенты ЦРУ снова в стране как у себя дома. Американцы возвращают туда свою афганскую агентуру, это якобы сидевшие в их тюрьмах наркобароны и прочие опасные личности со связями. Повсюду снуют британцы. Да и сам он, Христоф Клагевитц, разве не летает в Кабул? И ведь летает не под видом какого-нибудь индийского раджи или русского купца… Без нового прикрытия летает бородач Валид.

– А зачем им этот трюк? Как вы считаете? – продолжил Клейст. Это напомнило Клагевитцу разведопросы, которые он не раз провордил сам.

– Если армию меняют на диверсионную разведку, то это признак… – состорожничал он.

Клейст кивнул:

– Это все?

Клагевитц взвесил, дополнить ли свой рассказ расуждением о том, какую систему он, похоже, нащупал у американцев в Афганистане, и решил воздержаться от этого.

– Что-то еще? – уловил его секундное сомнение Клейст.

– Если кратко, то все.

Тогда Клейст задал вопрос, который озадачил и рассмешил Клагевитца одновременно:

– А маоисты на Гиндукуше еще водятся? Мы с ними по-прежнему работаем?

– Против кого, герр Клейст? Советских там больше нет, СССР больше нет, маоистам не с кем бороться за чистоту идей. Теперь игиловцы борются с талибами за чистоту ислама. А русские там если и есть, то другие. Русские нынче большие капиталисты, чем мы. Все вернулось куда-то лет на сто пятьдесят назад.

– Интересное рассуждение. Только нынче у русских есть «Сарматы» и «Посейдоны». Как вы считаете, почему Советы не использовали свое оружие Судного дня тогда, еще до прихода Горбачева?

– Вы хотите спросить, использовали бы они свои тогдашние бомбы, если бы правили не старцы, а Сталин?

Клейст задумался, потом глянул на часы:

– Я хочу сказать, что всему свое