Четвертая война - Сергей Валентинович Беляк

прекрасным видом на город и реку Кальмиус. Известный тем, что чаще других подобных заведений в ДНР подвергался ракетным обстрелам со стороны ВСУ. Ну и кто-то еще сомневается, что укровояки – военные преступники? Ведь ничем иным, кроме как желанием убить как можно больше мирных донбасцев с целью запугивания остальных, нельзя объяснить их упрямые попытки разнести в щепки этот гастрономический рай. И если кто-то потом, в Международном трибунале по Украине, будет наводить тень на плетень, заявляя, что поблизости от ресторана «Е-Мое» якобы находились какие-то военные объекты, то заранее, как очевидец, скажу: это – ложь. Ресторан расположен в окружении множества высотных жилых домов, а совсем недалеко от него – на противоположной стороне проспекта Ильича – находится старая городская больница имени Калинина. И всюду – гражданские, мирные люди.

– Когда в последний раз был прилет недалеко отсюда очередного «Хаймарса», – рассказывал Тимур, – так получилось, что я в тот день как раз оказался здесь с небольшой компанией. И в ресторане, помимо нас, было еще полно людей, в том числе и с детьми, – лето, солнечный день. И рядом на набережной, как обычно, мамочки гуляли с детьми. А когда ракета взорвалась – она упала в воду, в реку, недалеко от берега, – весь этот огромный деревянный дом, сложенный из бревен, зашатался, словно картонная коробка. – Рассказывая все это, Тимур до сих пор (а прошло с того момента уже полгода) не в силах был скрыть своего страха и тех эмоций, что охватили его тогда. – Мы сидели на втором этаже, – продолжал он, – и я рванул к балкону, чтобы спрыгнуть с него вниз, в зал, где двери. Но один из приятелей, человек большой и грузный, бросившись следом за мной, зацепился за что-то ногой и упал на пол, завалив и меня. Паника? Конечно, паника. Нас всех охватила паника. И это при том, что почти все мы уже бывали под бомбежками. Но тут такая мощь!.. Слава Всевышнему, тогда обошлось без жертв. Но били хохлы «Хаймарсами» точно так же и по больнице Калинина, отсюда – через дорогу. И все равно мы их всех распиздячим, – уверенно и твердо произнес Тимур и сделал выразительный хук кулаком. – Победа будет за нами!

И вот эта удивительная и кажущаяся порой просто невероятной воля к победе и эта абсолютная уверенность в ней всех наших солдат, волонтеров, журналистов и простых жителей Донбасса, которые все видят и все сами прекрасно знают и с кем мне довелось встретиться, – как раз то самое, что Москва, наше телевидение и все наши СМИ доносят до своих зрителей, читателей и слушателей, на сто процентов верно.

* * *

Пока обедали, я не поленился и вышел на балкон второго этажа ресторана, чтобы оттуда посмотреть, с какой высоты собирались прыгать люди, – нет, я бы не рискнул.

Потом к нам присоединились Андрей Праздник и Месроп. Пообедав и поговорив, поехали в «Пятнашку» – Ахра был там.

Когда я вошел в его кабинет, он разговаривал по телефону. Находившиеся там же несколько командиров подразделений и те парни, что вошли туда передо мной, соблюдали тишину. Один из них шепнул мне:

– Русланыч разговаривает с хохлами по поводу обмена пленными. Они его уважают и обещают за троих своих отдать пять наших десантников. Они не будут отправлять наших к себе в тыл, где СБУ, тюрьма и прочее. Тогда все будет дольше и сложнее. И чтобы мы тоже не тянули – без формализма – и отдали хохлов первыми.

– Не обманут? – спросил я.

– Не. Абхаза? Нет. Такие обмены уже были. Не обманывали.

Когда командир закончил разговор, все сразу заговорили. Он подошел ко мне, обнял и предложил чаю, указав на стул рядом со своим столом.

Геннадий Москаль доложил ему о ситуации на позиции. Снег тает, в блиндажах у ребят воды по колено.

– Сколько времени им еще там находиться? – спросил Ахра сдержанно, тихим голосом, без эмоций, будто речь шла о чем-то совершенно обыденном, типа сколько мешков картошки осталось в погребе.

– Четыре часа, – ответил Москаль.

– Ну, пусть на стулья залезут, – пожал плечами Ахра. – Надо переждать.

Москаль согласно кивнул. Потом спросил:

– Как отметим ребят, что взяли пленных?

– Отметим, – пообещал Ахра. – А пока… – Он встал с кресла, открыл ящик своего письменного стола и достал оттуда, отсчитав восемь или девять кинжалов с выгравированными на их лезвиях надписями: с одной стороны – «Интернациональная бригада “ПЯТНАШКА”» и ее герб, с другой – «За боевые заслуги» и подпись – «Командир бригады Авидзба А. Р.»

– Вручить героям, – приказал командир, передавая кинжалы Москалю. И опять же – не повышая голоса, без всякой патетики и лишних слов.

Ребята сказали, что эти кинжалы – подарок русских оружейников, патриотов-предпринимателей и депутата Госдумы Алексея Журавлева.

– Как там пленные? – спросил Ахра, не обращаясь ни к кому из присутствующих конкретно.

– Лежат, смотрят телевизор, «Россию-24», – ответил кто-то, хмыкнув. – Месроп вчера телик купил.

– Их все еще трясет? – поинтересовался Ахра.

– Одного, татуированного. Другие вроде бы отошли.

– Ваши пленные? – спросил я.

– Мы чужих не держим, – пожал плечами Ахра и следом за мной улыбнулся.

Тимур, наклонившись ко мне, шепотом стал рассказывать, что хохлы в первые дни плена вели себя как обычные наркоманы.

– Когда их взяли, они были подавлены, очень подавлены. Они сидели на психотропных. Это – девяносто девять процентов, а то и сто. «Лирики», типа такого что-нибудь. Их так морозило, так колотило первые четыре дня – они просто лежали под одеялами в одежде, и их трясло без остановки. Они спали, и их трясло. Сейчас у них уже не такой вид, а изначально они очень плохо выглядели. И именно психотропное что-то…

– Так они сами сдались? – спросил я.

– Отстреливались они до последнего, – ответил Тимур. – Там, в Авдеевском лесу, за пару дней до этого наката мы тоже на них маленький накат делали – проверяли, что они, как они. И татуированный черт, есть там среди них такой – патлатая гнида, тоже отстреливался. Это все на птичках, на видео есть. А сейчас он ведет себя как ангелок, говорит, что сам сдался. «Мы сдались». Да, сдались. Но им не оставили ни малейшего шанса! Конечно, сдадитесь, а что вам делать, когда вас полностью окружили, начали закидывать гранатами и без остановки стрелять из пулемета? И еще Сейн с артиллерией – то ли с Д-20, то ли с «Рапирой». Он прям положил в окоп к ним два-три снаряда. Снайперски. И еще, когда он положил, сразу наши пацаны заползли и уже не давали им головы поднять, гранатами их закидывали, с