Четвертая война - Сергей Валентинович Беляк

– Я бы сам дал ему втык.

– Ты бы сам дал втык… Напросились, получили втык и бежите теперь к другим соседям, просите оружия, помощи. Кричите: «Мы просрем все, проиграем, дайте нам оружие…» Позорно это выглядит как-то. Не по-мужски. Не по-русски. А вы – русские. Ну, украинцы, русские… Согласен, что все это как-то позорно?..

– Да.

– Как-то это, ну, неправильно… Нельзя вести себя с соседом так. Тем более – с братом. У кого-то, наверное, родственники здесь есть…

– У меня нету.

– У тебя нет, ну а в подразделении? У ребят есть родственники, которые живут в Москве, в России?

– В подразделении есть даже люди, которые с этого… с Ясиноватой… Даже не родственники, а сами жили в Ясиноватой… Кто-в Донецке жил, у кого-то бабушка в Донецке. То есть были люди такие, да…

– Вот, ну, в общем, вывод такой: тебе повезло сейчас крупно. Господь… А ты крещеный?

– Да.

– Православный или униат?

– Нет, я православный.

– Ну вот. Господь, значит, тебя уберег – просто реально уберег. Ты мог бы валяться сейчас там, в грязи, трупом, рот открыв… Труп! И черви бы уже тебя ели. Вот это и надо как-то осознать.

– Да…

– И вас никто не бьет действительно?

– Да.

– А мы смотрим, в России смотрим по телевидению, как ваши бойцы простреливают нашим в плену колени, отрезают гениталии… Ну почему это? Мы же все – братья. Это как один брат поссорился с другим и начал ему живот резать, кишки выпускать… Вот что ужасно. Понимаешь? А началось все с кричалок «Москаляку на гиляку!» еще задолго до Майдана и Крыма…

– Да, да.

– Ну ладно…

Вздохнув, я пересел к лежащему на кровати пленному. Он уже приспустил одеяло, открыл лицо и закинул одну руку за голову. Я увидел длинноносого изможденного вида мужика лет около полста – типичного хохла-шабашника, какие у нас в Подмосковье на дачных участках строят гаражи и бани, – с морщинистым загорелым лицом, такими же загорелыми руками, гнилыми редкими зубами и колючим взглядом.

– Как вас зовут?

– Николай. Камень Николай Евгеньевич.

– Камень – это же Петр. Ну, первый ученик Иисуса был Петром. А имя Петр означает «камень»… И какого года рождения?

– Тысяча девятьсот семьдесят первого.

– Значит, советский человек. Еще из Украинской ССР. А откуда родом?

– Из Ивано-Франковской области. Рогатинский района, село Верхняя Липица.

– А кто по профессии?

– До армии учился я на водителя. В ДОСААФе учился. В армии работал водителем. На КрАЗе. В Советской армии. В 89-м я призывался. На Дальнем Востоке служил. В Амурской области. Поселок Февральский.

– Ивано-Франковская область… Это же партизанский край, насколько я помню… Там же партизаны были во время Второй мировой войны…

– Были, были.

– Ну что, тоже скакал? «Москаляку на гиляку»?

– Да нет.

– Нет? В деревне не было такого?

– У нас – нет.

– А как сюда попал? Мобилизован?

– Мобилизованный. Позвонили мне с сельсовета: «Приди в сельсовет». Я думаю: что такое? Ну, мне дали там повестку. Нас было много людей… Восьмого я получил повестку, и восьмого мы поехали проходить комиссию. Но какая там комиссия! Три врача было – и все: «Годен», «Годен», «Годен». Но никто не проверял ничего. У меня ноги болят, я не могу ходить…

– А что это был за месяц?

– Март месяц.

– Какого года? Этого?

– Нет, того, 2022-го.

– Так ты, значит, воюешь уже тоже почти два года?

– Да.

– И где воевал?

– Сначала я был здесь, в Донецкой области… В этом… Як оно?.. Экономичное. (Новоэкономи́ческое, укр. Новоекономі́чне.) Я там был где-то больше полугода.

– А чем там занимался?

– А ничего. Ходил в наряды. Дежурили… Ну как?.. Штаб.

– Это далеко от Донецка?

– Ну, где-то, я думаю, километров сто сорок будет, наверное… (Пятьдесят километров.)

– По Донецку стрелял кто-нибудь? Из ваших?

– Нет… – Он сделал удивленное лицо и дернул плечами.

– А что за часть? – Мне почему-то показалось, что этот простоватый с виду мужичок-крестьянин с советской армейской закалкой не совсем уж и прост и что-то крутит – и с названием поселка, где он больше полугода «дежурил» при «штабе», и с расстоянием того от Донецка, но разбираться во всем этом не входило в мою задачу и я продолжил разговор с ним не как следователь, а как адвокат, делая вид, что верю всему, что он говорит. – Ракетная? Пехотная?

– А у нас… ремонтная часть.

– Ремонтники, значит?

– Да.

– Дома есть кто-нибудь? Дети?

– Детей нету. Ну как нету… Есть, но аж в Америке. Ну я с женой развелся… Так она уехала… Уже будет… тридцать… тридцать лет уже будет…

– Ну вот смотри: дети в Америке, ты развелся с женой, жил, жил, тебя мобилизовали, приехал сюда воевать.

– Да.

– Чуть не умер, да?

– Да.

– Чуть не погиб. Осколочное ранение или пулевое?

– Не, осколочное. Гранатовое.

– А вы в окопе сидели или в блиндаже?

– Нет, мы в блиндаже сидели.

– И когда штурмовали русские, вас ранили?

– Да, кинули гранату, и осколок…

– Кто вас взял в плен, знаете? Какое подразделение?

– Ну, спецназ. Пять… как их…

– «Пятнашка»?

– Да.

– Но это – интернациональная бригада. Здесь воюют и русские, и украинцы, и абхазы, и армяне… Я тебе тайну выдаю: воюют сербы и даже, мне сказали, японцы. И все они воюют, защищая землю Донбасса. От кого? От вас. Колхозников, которые приехали из Ивано-Франковска… С какого хрена, извиняюсь, вы сюда примчались?.. Или вы думаете, что вы победите Россию?

– Да никак…

– Понятно, что вы хорошие бойцы. Украинцы, русские… Но мощь-то огромная у нас… И сплошь добровольцы, японцам и сербам никто долларами не платит…

– Конечно…

– А у вас президент – клоун…

– Клоун настоящий.

– Ну и как вы относитесь к этому? Вы голосовали за этого клоуна, Николай?

– Я за него не голосовал. Я даже на выборы не ходил. Молодежь голосовала, я так слышал. Я не имею ничего против России.

– Жаловаться не будете? Как к вам здесь относятся? Больной сейчас, раненый… Лечат?

– Приходят, перевязку делают. Глаз еще закапывают… Левый.

– А что с ним?

– Этот… тянули… Вчера медики.

– Что тянули?

– Ну, этот – осколок.

– Вчера удалили осколок из глаза? В больнице?

– Да. С глаза, с руки вытягивали, с ноги…

– Удаляли осколки?

– Да, да, удалили.

– Да вы тоже по-русски говорите неплохо.

– Да у меня бабушка с Белгород-Днестровского района…

– Ну, дай Бог вам, Николай, выжить. Теперь-то уж точно выживете… Здоровья вам, возвращения на родину, на Украину. Если она будет к этому времени, конечно…

– Да.

– И смотря какой будет… Но в