Кабул – Донбасс - Виталий Леонидович Волков

Я позвал сына в кабинет, и он пришел. Сел за письменный стол рядом. Я вооружился ножницами и клеем, вырезал длинную, в лист, полоску бумаги. Дал сыну ручку.

– Нарисуй человечка, – предложил ему.

Он оглядел меня с опаской, а потом изобразил на краешке нечто, похожее на паучка.

Я нарисовал фигурку на обратной стороне, у противоположного края. Ручки, ножки, голова.

– Мы с тобой на разных сторонах, да?

Он согласился.

– Ты живешь здесь, я там.

Он снова покачал головой. Наверное, ожидал, что сейчас его стану «нравоучать».

Я скрутил полоску вокруг продольной оси, свел и склеил концы.

– Смотри: мы теперь на одной стороне!

Сын озадаченно глядел на листик Мёбиуса – его паучок сидел рядышком с моим человечком.

– А если я тут? – Он попробовал отделиться, поставил точку на другой стороне полоски, прямо под животиком паучка. Я провел остро заточенным карандашом линию. Она соединила его точку со мной, не пересекая ранта. У листа Мёбиуса, как известно, всего одна сторона. Так, видимо, и у реки времени. Я высказал это соображение вслух. Он обнял меня и заплакал. Заплакал теплыми слезами. Забыл сказать: моему сыну 17 лет.

Мы общаемся с сыном. Я жду его снов. Жду увидеть будущее моего прошлого. Корова Геббельс спаслась на нашей стороне реки. Кстати, на местных выборах успех праздновали «зеленые».

Глава 34

Абдусалама отправляют в «Крымскую командировку»

Конец июня 2024 года, лагерь под Кветтой

Британец Хамид побывал в Кундузе, в новой ставке Черного Саата. Ему нравился Кундуз. Нравился даже ранним летом, когда сухая жара днем обжигает кончики пальцев, и нет счастья выше, чем насладиться утопанием в мякоти шерханбандарского арбуза. Никакая женщина не удовлетворит страсть сладострастия так, как арбуз, взятый на рынке Кундуза ранним летом. Но не из-за одного лишь вкуса простого счастья разведчик выделял этот город. Хамиду, как всякому иситинному британцу, знаки истории небезразличны там, где ступала нога соотечественника-имперца. Узбекистан – вот желанное жизненное пространство той империи, которую всерьез вознамерились возродить лондонские пэры. Узбекистан – новый центр Азии. Кундуз – столица древнего узбекского ханства. Здесь каждый камень хранит дух истории набегов и войн, порабощений и мнимых освобождений. Отсюда, из Афганистана, пойдет новое завоевание Азии – не силой смертоносного оружия, а необоримой силой манков свободы, благополучия, родства с Адамом – силой игры на тех струнах, которые движут рабом изнутри его. Раб не оттого раб, что он – в рабстве, а от того, что он раб по рождению, по тому списку кодов, который заложен в его генах и в его рационе страстей. Поэтому – Кундуз. Хамиду несложной интригой удалось добиться того, что Черный Саат и весь его отдел, подчиненный Саваджу Ханани, перебрался из Кабула сюда, на север. Для этого потребовалось немного сгустить краски, информируя американских коллег из отдела Смоленса о новых китайских друзьях Саваджа. Кстати, среди множества доводов решающим оказался простой аргумент, что в Кундузе проще обеспечить электричеством суперкомпьютер Чеченца. Ни хананисты, ни американцы не заметили подвоха, а, напротив, сами были готовы приписать себе такое разумное решение ввиду его многочисленных резонов. Но Хамид видел уже тот день в будущем, когда Кундуз объявит себя столицей нового ханства и нового народа, пред стопами которого падет Азия. Он даже представил себе, что это будет весенний апрельский день, это будет годовщина Саурской революции или же день окончания Навруза…

Британец пробыл в Кундузе два дня. Как обычно, он представлялся пакистанским предпринимателем и географом, но в новом офисе у Черного Саата он не таился. Посторонних там не было, только сам Саат и его помощники, Чеченец и старый его соратник, террорист из гнезда Назари, по прозвищу Профессор. Хамид в своих расчетах принял допущение, что с Професором работают американцы и это засланный казачок Смоленса – по крайней мере, ему было известно, что не британцы поспособствовали его освобождению из тюрьмы и возвращению в Афганистан. Кто же, если не американцы? Немцы? Агентура в Германии, в БНД, не подтвердила такой версии, хотя источник в Кабуле указал на то, что Мухаммада трудоустроила международная организация, где верховодят немцы. Порядка ради, Хамид запросил досье на связи Профессора и потребовал обратить особое внимание на его контакты с немцами. Досье надлежало доставить ему срочно.

В Кундузе Хамид сразу занялся делом. Он проинспектировал Чеченца, ознакомился с тем, как идут дела по профилированию русских, и остался доволен тем, что это профилирование машина, которую Яго с Чеченцем назвали глобальваффе, а ему самому больше нравилось обозначение «Рубик», осуществляет уже на мелких группах – на уровне районов и средних уездных городов. Он даже задал для примера область – ему вспомнился Великий Новгород, откуда пошли по варварским территориям варяги, подарившие исконному врагу короны и государственность, и вражду княжащих братьев, и то, что его профессор истории в Кембридже называл «гамлетовской трещиной» России – соперничество двух Русей, Южной и Северной. Хамид ткнул в карту области на большом планшете, где значилась под крупной точкой надпись Borovichi. И почти мгновенно, не успел он пригубить чаю, перед ним в разных частях экрана возникли восемь разных профилей, четыре – женских, четыре – мужских, по четырем категориям – ребенок, молодой житель, житель средних лет и пожилой типичный обитатель тех мест. Британец потыкал в фигуры, поиграл с ними под руководством рыжебородого – образцы говорили по-русски, шутили, реагировали на те или иные ситуации и мемы. А потом программа показала, как она «ломает» то, что в методических пособиях, хорошо изученных Хамидом, было обозначно как «базовый миф», а тот самый профессор называл скелетом идентификации. Ломка осуществлялась с помощью конструирования последовательностей мемов, которые подбирались под профиль. Хамид, хоть и владел русским вполне сносно, тут испытал затруднения, потому что мемы содержали такие местные оборотцы, которые, он был уверен, не всякому русскому-то понятны. Студень из мозговых косточек, из переиначенных песенок, анекдотов, скабрезных историй – пояснил Чеченец, видя, что куратор «поплыл». «А Пушкина на этом профиле сможет поломать?» – вспомнив встречу с Яго, поинтересовался Хамид, игрок по натуре. «Айн момент», – щелкнув пальцами, согласился принять игру рыжебородый и снова стал колдовать над техникой. Все это время Черный Саат и Мухаммад молча наблюдали за происходящим, каждый – по-своему. Саат обрел выражение сановитой значительности и уже поглядывал на Чеченца как на своего радивого подчиненного. Хамид это, конечно же, отметил